Поцелуй меня, Док! - Девон Этвуд

губами к пульсу под челюстью. — Но вот это место, — он лизнул вдоль шеи до самой мочки уха, — где проходит верхняя яремная вена и начинается задний треугольник шеи… это моё любимое.

Я задрожала, и будто нервы в шее были напрямую связаны с центром моего желания, всё внутри сжалось. Мне вдруг захотелось, чтобы он укусил меня там.

— А теперь? Возбуждает, доктор Колдуэлл? — прошептал он.

Я с трудом сглотнула.

— Вроде бы…

Я почувствовала, как он улыбнулся.

— Двигаемся в нужном направлении. — Он отстранился, взял меня за запястье и подвёл его к губам. Аккуратно поцеловал нежную внутреннюю сторону. — Это волярная сторона запястья. — Его зубы нежно коснулись кожи. — Ульнарная зона. — Поцеловал ближе к предплечью. — Радиальная зона.

По коже побежали мурашки. Я задыхалась от нарастающего возбуждения, готового сжечь меня изнутри.

Он поднялся по моей руке до самого синяка, что остался после вчерашнего анализа, и легко коснулся его губами.

— А это?

— Приятно, — выдавила я. Пот стекал по вискам, а в животе вспыхнуло настоящее солнечное пятно.

— Горячо тут, правда ведь? — заметил он, явно потешаясь.

— Ага, — пробормотала я, и сердце подпрыгнуло, когда его пальцы скользнули по внутренней стороне бедра. — Тут проходит подкожный нерв, — сказал он, ведя рукой всё ближе к пульсирующему центру. Я ахнула, когда он прошёлся вверх, но снова отступил к верхнему краю бедра. — А здесь бедренная артерия.

Мои ноги затряслись, и я вцепилась в его плечо.

— П-правда?

— Но вот по-настоящему интересная зона — это гребенчатая мышца, — его большие пальцы обвили внутреннюю часть моих бёдер и сжались прямо у основания. Резкий импульс пронёсся к клитору, и я зацепилась за него, будто за спасение.

— Здесь должно быть особенно приятно.

Ещё бы. Господи, да я сейчас просто взорвусь. Хотя нет… Он всё делает нарочно. Точно знает, как свести меня с ума.

— Да, — выдохнула я, глядя на его пальцы, остановившиеся всего в сантиметре от места, где я так жаждала прикосновений. — Думаю, я многое усвоила. А теперь, если бы ты просто…

Я извивалась, бросая на него умоляющий взгляд.

Он ухмыльнулся.

— Не торопись, Рут. Ты же говорила, что с тобой долго. Вот и посиди смирно, пока я не закончу.

— Господи… — простонала я, уронив взгляд.

— А вот сейчас, когда я касаюсь тебя здесь, ты возбуждаешься? — спросил он, будто не знал ответа.

Я сощурилась, глядя на него в упор.

— Нет.

— Понятно, — прищурился он.

Кэл развернул ладони, провёл костяшками вверх, через лобковую кость, по животу. Я вдохнула резко, но он продолжил, будто ничего не произошло. Его руки дошли до груди, обвели их снаружи и наконец коснулись сосков. Я всхлипнула, и обеими руками вцепилась в его плечи.

— Кэл… — выдавила я.

— Ты и без меня прекрасно знаешь свою анатомию, — продолжал он, словно не замечая моего состояния. Он взял соски между пальцами, нежно щёлкнул ими, и из груди до самого низа живота побежали острые искры. Между ног стало невыносимо влажно, и я застонала.

— Кэл.

— Но ты, возможно, не знала, — произнёс он и усилил нажим, — что здесь нервы образуют сплетение…

— Кэл! — простонала я, извиваясь на его коленях. — Всё, хватит, ты победил.

Он склонился ко мне, его губы замерли над моими, а перчатки с новой силой скользнули по соскам.

— Ты уже кончила?

— Нет… — всхлипнула я.

— Значит, мы ещё не закончили. — Он провёл языком по верхней губе, затем поцеловал мягко, лениво, в то время как его руки ласкали мою грудь и тело горело от напряжения. Я притянула его ближе, желая только одного — раствориться в нём, избавиться от этого безумного жара.

Левая рука Кэла массировала мою грудь, правая спустилась по животу вниз. Он прервал поцелуй и прошептал мне в губы.

— А теперь, умница Рут, твоя очередь. Что это?

Он провёл пальцами по внешней части центра удовольствия.

— Я… я не знаю… наружные половые губы?

— Верно, — улыбнулся он, наслаждаясь каждым мгновением. — А это?

Пальцы скользнули чуть глубже.

— Чёрт… может, внутренние?

— Угу, — он водил пальцами вверх-вниз по влажной коже, даря мне рай и ад одновременно.

— Ты… ты промахнулся мимо клитора, — прохрипела я.

Он хмыкнул и поцеловал меня в шею.

— Вот здесь?

Пальцы мягко скользнули по чувствительному узелку, и я вздрогнула, выгибаясь навстречу.

— О, чёрт…

Он зажал мой клитор между указательным и средним пальцами и стал двигаться вверх-вниз, натягивая пружину желания внутри меня так туго, что я всерьёз подумала — сейчас разлечусь на осколки.

— Господи, Кэл. Пожалуйста…

Я вцепилась в него, двигая бёдрами в такт его движениям, всё сильнее натягивая невидимую нить, что вот-вот лопнет. С каждым скольжением пальцев моё пустое нутро сжималось в конвульсиях, которым я не могла, и не хотела, сопротивляться. Я хотела его. Беспомощно. До потери сознания.

Он повернул кисть, скользнул рукой между нашими телами и ввёл в меня два пальца. Я шумно выдохнула, сжавшись в ответ.

— Откинься, — прошептал он.

Его левая рука обняла меня за талию, поддерживая, пока я запрокидывала голову. Это дало ему простор, чтобы пальцы могли отступить и снова войти. То, что он был в перчатках, и то, как он теперь трахал меня пальцами после всего этого «урока анатомии», сводило меня с ума.

Настоящее безумие. Неудержимое, необузданное безумие. Я закрыла глаза, задыхаясь, и двигалась в ответ на его медленные, тягучие толчки. Он добавил твёрдое нажатие большого пальца на мой клитор и мир за веками моих ресниц вспыхнул белым. Я вцепилась в его рубашку, даже не в силах сложить слова в предложения. Он ускорился — входя и выходя, всё быстрее, с ритмом, которому моё тело подчинилось без остатка.

— Рут… — хрипло произнёс Кэл, и в его голосе было столько же тяжёлого дыхания, сколько и в моём.

Он замедлился, и я опустила голову, ошарашенно открыв глаза.

— Ч-что?

Его прибрежно-зелёные глаза поймали мой взгляд.

— Ты близко?

Пальцы продолжали двигаться, но медленно, с особой чувствительностью: внутрь — с лёгким подгибом, наружу — с поглаживанием большого пальца по клитору. Это сводило меня с ума.

— Да, чёрт возьми, так что, пожалуйста… — Я почти зарычала. — Не. Останавливайся.

Он замедлился ещё сильнее, с озорной усмешкой.

— Но ты же сказала — «долго».

— Кэллум, — рявкнула я.

— О, полное имя… — пробормотал он, его взгляд скользнул к моим губам, а затем обратно. — Сейчас уложу тебя на кровать. Не опирайся на колено.

Я уже открыла рот, чтобы возразить, но он вынул пальцы, оставив внутри только пустоту и отчаяние. Сняв перчатки и бросив их к своей сумке, он обнял меня за горячее, вспотевшее тело и поцеловал,