Поцелуй меня, Док! - Девон Этвуд

не слишком большая и давным-давно вышедшего из моды сиреневого цвета, но сейчас она казалась раем. Всё тело зудело и натянуто пульсировало, будто я была облита клеем, который засох прямо на коже. С липким ощущением постепенно уходило напряжение, стоило только погрузиться в воду с пеной. Я вытянула правую ногу и положила её на край ванны, закрыла глаза и позволила себе впервые за долгое время расслабиться. Кажется, я не позволяла себе этого с тех пор, как Кэл был здесь.

К счастью, я больше не слышала ничего от Вона, но сам факт, что Кэл примчался и буквально вытащил меня из того состояния, в котором я тогда была, вызывал у меня мучительное чувство неловкости. Я приоткрыла глаза и уставилась на свою забинтованную ногу. Опустить её в воду я не могла — Кэл сделал надрез и наложил швы. Кэл. Доктор. Он был здесь, не только спас меня, но и обработал рану… а потом исчез.

Просто взял и растворился. Как сексуальная фея-крёстная с прессом.

Я провела пальцами под очками, протирая глаза. Всё казалось каким-то нереальным… опять. Будто Кэл был миражом, посланным мучить меня обещанием чего-то невозможного. Он снова и снова возникал — идеальный, внимательный и так же бесследно исчезал. Единственное, что подтверждало, что я это не выдумала в бреду, — его сообщения. Он написал мне прошлой ночью и снова сегодня. А ещё прислал медсестру, чтобы снять показания и удалить катетер. Хотя я его не видела — он наверстывал приёмы, которые перенёс ради меня, он всё равно не давал мне забыть о себе.

Кэл: Ты должна принимать амоксициллин с едой. Не забывай.

Рут: А диетическая кола считается едой?

Кэл: Я знаю, что ты знаешь ответ. Но всё равно обязан сказать — нет.

Рут: (смайл ангелочек)

Кэл: Джемма приходила?

Рут: Она появилась сразу после тебя.

Кэл: Она… полезна?

Рут: Это Джемма. (смайл средний палец)

Кэл: Завален сегодня, но трижды в день. Не забывай.

Рут: А если забуду?

Кэл: Я снова тебя проткну.

Рут: Ты же сказал, это было романтично. Может, я хочу, чтобы меня снова проткнули.

Кэл: Ты предлагаешь мне романтику?

Рут: (умерла) Нет. Удали.

Кэл: (злой смайлик) Всё, Шортстоп, теперь ты попалась. Я буду у тебя сегодня вечером.

Я вздохнула, глядя на это последнее сообщение. Пролистала нашу короткую переписку вверх и вниз, рассеянно водя пальцем по экрану. Он придёт сегодня вечером. Но… в каком смысле?

Я шлёпнула себя телефоном по лбу.

— Дура. Просто дура, — пробормотала я.

Положила телефон на край ванны и погрузилась в воду почти с головой — наружу торчал только нос. По крайней мере, когда он заглянет на мой коленку и убедится, что я ещё жива, от меня будет пахнуть морским бризом или вроде того.

Экран телефона вдруг загорелся — новое сообщение от Кэла.

Кэл: Джемма с тобой?

Рут: Нет, а что?

Кэл: Неправильный ответ. Или ты всё ещё не шевелилась?

Рут: Мне даже не больно уже.

Кэл: Ты что, в ванне??

Я резко села, расплескав воду на забинтованную ногу. Оглядевшись по сторонам, будто он мог затаиться за бачком унитаза, я судорожно напечатала.

Рут: Ты где?

Кэл: В гостиной. А ты?

— Кэл! — взвизгнула я. — Это жутко!

Послышались шаги. Он приближался к ванной. И тут за дверью раздался его приглушённый голос:

— Тебе нельзя принимать ванну.

— Нога не в воде… и вообще, что ты здесь делаешь?

Пошуршал пакет.

— Я принёс ужин. Я же говорил, что приду.

— Ночью! — завопила я. — Сейчас половина пятого! И ключ верни!

— Нет, — хмыкнул он.

— Кэл! — зарычала я и потянулась к пробке. — Сиди в гостиной, я сейчас…

— Рут, дай мне помочь, — прозвучало с ноткой упрёка.

— Ни за что! — схватилась за полотенце. — Только попробуй!

— Если ударишься головой, мне придётся везти тебя в больницу, — спокойно заметил он. Дверь поскрипывала, будто он на неё облокотился. — Я закрою глаза, если тебе так важно.

Выбираться оказалось сложнее, чем я думала. Отёк почти спал, но швы всё ещё тянуло, и когда я с трудом села на край ванны, боль пронзила ногу. Я поспешно обернулась полотенцем, привстала на одной ноге… и тут раздалось.

— Я всё равно тебя раздену позже.

Я вздрогнула и потеряла равновесие. С визгом вцепилась в шторку… и с грохотом рухнула обратно в ванну. Крючки отлетели от карниза, карниз грохнулся сверху. Я приземлилась прямо на задницу, шторка приняла часть удара, нога осталась наверху, но я оказалась вся в мыле, тряпках и позоре.

Дверь распахнулась, и прежде чем я успела сообразить, что вообще произошло, он уже сорвал с меня шторку и в следующее мгновение вытащил из ванны, подхватив на руки, как спасатель. Одна рука под коленями, другая за спиной, и вот он уже несёт меня из ванной, расплёскивая воду по полу. Я вцепилась в его плечи, ошарашенно молча.

— Выпрями ногу, — велел он, нахмурившись.

Я подчинилась, глядя на него в шоке сквозь капли на стёклах очков. Его весёлые весенне-зелёные глаза метнулись от моего лица к коленке.

— Ты не ушиблась?

— Нет, — выдохнула я.

Со вздохом Кэл отступил назад, выходя из ванной. С меня капала вода, оставляя за собой след, а он перенёс меня через коридор в спальню и только когда прохладный воздух от кондиционера коснулся сосков, я поняла, что потеряла полотенце. Я в ужасе опустила взгляд.

Точно. Совсем голая.

Я зажала грудь правой рукой, а левой обвила шею Кэла, пока он нёс меня через мою маленькую спальню. Такой же бежевый ковёр, как и по всему дому, узкая комната едва вмещала мою кровать, втиснутую у дальней стены. Слева — окно, ещё одно — над изголовьем, и приподнятые жалюзи впускали яркий летний свет, заливавший комнату тёплым золотом. Шкаф справа был распахнут, и оттуда свисала одежда, выпадая с полок. У меня не было места для комода — всего два с половиной метра на два с половиной, — так что я жила в состоянии постоянного стихийного бедствия. Деревянный стул у стены служил скорее вешалкой, чем мебелью, и с его спинки свисали джинсы.

Кэл опустил меня на пшенично-бежевое одеяло, и я тут же потянулась за вязаным пледом у ног кровати, чтобы прикрыть мокрое тело. Рукава его рубашки промокли насквозь. Он посмотрел на них, поднял брови.

— Я ведь говорил, что это небезопасно.

Я закашлялась, одновременно пытаясь удержать плед и вытереть об него очки.

— Это ты виноват! Всё было нормально, пока ты не заявил, что собираешься меня раздеть.

В лучах солнца