Поцелуй меня, Док! - Девон Этвуд

вложив в поцелуй всё своё желание и всю нежность. Затем, не разрывая объятий, поднял меня и уложил на кровать. Прежде чем мои ноги успели соскользнуть с края, он аккуратно поднял правую, повернул стул и уложил её так, чтобы она была согнута и не напрягала колено.

Я тяжело задышала, совершенно расплавленная от желания. Мне хотелось просто отшвырнуть этот стул к чёрту.

— Всё нормально, Кэл. Уже вообще не болит.

Он цокнул языком, уперевшись руками в матрас, завис надо мной.

— Какая же ты нетерпеливая — для девушки, которая якобы долго.

Я одарила его злым взглядом.

— Очень смешно.

— Я же говорил, я азартный, Шортстоп, — прошептал он и мягко поцеловал. — И даже если ты будешь доводить себя до оргазма до рассвета, я наслажусь каждой минутой.

— А я — нет, — выпалила я и судорожно потянула его рубашку вверх. У меня больше не было места ни для мыслей, ни для сомнений, ни для стыда. Я не думала, «заслуживаю» ли я это. Мне было плевать, что он подумает о моём животе или бёдрах, которые явно не вписывались в голливудские стандарты. Всё моё тело горело, и весь этот огонь хотел только его.

— Я больше не выдержу. Прошу.

Улыбаясь, Кэл стянул с себя рубашку. Его мышцы под кожей перекатывались, грудь и живот напряглись, когда он перекинул ткань через голову и бросил её в сторону.

Я смотрела на него, затаив дыхание. Он был идеален. Не как те, что на обложках — с «кубиками» и грудью, как говяжьи стейки. Он был гладкий и сильный, кожа плотно обтягивала мускулы, и каждое его движение, каждое напряжение руки заставляло моё дыхание сбиваться.

Он потянулся к пуговице на джинсах, расстегнул её и сбросил штаны. Я уставилась на выпуклость под серыми трусами. Что это… носок? Нет, не может быть. Это всё он?

Он упёрся руками по обе стороны от моих рёбер, наклонился и поцеловал чуть выше соска.

— Чёрт, ты такая красивая, — выдохнул он, и от этого жара его дыхания по моей коже по соску побежала дрожь, а внизу вспыхнуло желание.

— Ты меня убиваешь… — простонала я, извиваясь под ним.

— Ты ещё в состоянии говорить, — усмехнулся он, лизнув сосок. — Так что не начинай.

Агония. Чистая, восхитительная, сладостная агония. Только так можно было описать то, что Кэл творил с моим телом.

Он зажал мой сосок между зубами, сильно пососал, а потом смягчил движение, чтобы обвести языком чувствительный бутон. Я выгнулась, задыхаясь, и вцепилась ногтями в его руки. Он работал над этой грудью так долго, что мне показалось — вечность прошла, пока он доводил меня до грани. А потом переместился ко второй, и я так вжалась пальцами в его мускулистые бицепсы, что наверняка оставила следы. Он дразнил и посасывал, окружал сосок кругами, а потом вдруг отпускал — едва, чтобы следующее прикосновение свело меня с ума. Мышцы внизу живота сжались, и я с пугающей ясностью ощутила, как близко подступает оргазм.

— Стой, — выдохнула я.

Кэл сразу отстранился, тревога отразилась в его взгляде. Солнечные лучи из окна за моей спиной легли на его лицо, осветив бронзовые пряди волос, придавшие ему почти неземной вид — ещё мягче в моей немного расплывчатой оптике.

— Что случилось?

— Я… почти… — я сглотнула, всё ещё задыхаясь. — Ну… ты понял.

Медленная улыбка расползлась по его лицу, добравшись до глаз.

— Ах ты, маленькая обманщица. А я-то думал — у нас будут часы в запасе.

— Я не врала, — хрипло рассмеялась я.

— Значит, врали твои бывшие.

Он наклонился вновь и поцеловал то самое место на шее, откуда раньше пробежала дрожь.

— Я тянул удовольствие… но, кажется, теперь просто ударю в цель. Сколько раз я смогу довести тебя до оргазма, Шортстоп? Два? — Он опустился ниже, провёл зубами по моей чувствительной коже. — Три? Четыре?

— Господи… — прошептала я, изогнувшись навстречу его губам, когда он добрался до правого соска.

— Пять? — Кэл обвёл языком сосок, и я задёргалась от предвкушения.

— Прошу хоть один, — взмолилась я, запустив пальцы в его густые, мягкие волосы. — Пожалуйста.

Он снова усмехнулся, протянул руку между нами. Его ладонь, холодная на фоне моего раскалённого тела, скользнула вниз по внутренней стороне левого бедра, пока не дошла до колена. Он согнул его и прижал к внешней стороне своего бедра. Его напряжённая эрекция втиснулась между моих ног, даже сквозь ткань трусов это ощущалось остро. Левой рукой он приподнял мои бёдра, а правой провёл пальцами по влажной складке между ними.

— Подожди секунду, я возьму презерватив.

Я скорчила лицо.

— Чёрт. Контрацепция.

Он хрипло рассмеялся, наклонился в сторону, чтобы вытащить презерватив из кармана брюк, и снова выпрямился. Он по-прежнему держал мою левую ногу согнутой, прижатой к своему бедру, и в этом открытом положении прижимал меня к себе так, что я вся изнывала от желания. Разорвав фольгу зубами, он выгнул бровь.

— Я же знаю, что ты не предохраняешься. Ты же сама скинула свою медкарту утром… ну, или то, что от неё осталось.

— Это слегка крипово, доктор, — пробормотала я, поднимаясь на локтях, чтобы получше разглядеть его. Я умирала от желания увидеть его. Продала бы душу, лишь бы почувствовать.

— А ты, доктор, слегка безрассудна, — парировал он.

— Тут не поспоришь, — буркнула я.

Когда Кэл освободил свой член из трусов, спустив их по мускулистым бёдрам, я прикусила губу, чтобы не застонать в голос. Это был не носок. Это всё был он — весь, твёрдый, внушительный. Я потянулась к очкам, только чтобы вспомнить, что их на мне нет. И слава богу — они бы точно запотели.

Кэл натянул презерватив, и я смотрела, не скрывая восторга.

— Эй, — хрипло произнесла я. — Ты… эм… собирался предупредить, что у тебя гигантский член, или просто вонзиться и потом просить прощения?

Кэл рассмеялся, и смех перешёл в низкий, довольный рык, когда он упёрся левой рукой в кровать и уложил свой горячий вес между моими ногами.

— Не знаю, — сказал он с некоторым усилием, — ты собиралась предупредить, что у тебя самая прекрасная грудь в мире? Или тоже ослепить меня и потом извиняться?

Он толкнулся вперёд, прижавшись к моему пульсирующему клитору, и я резко втянула воздух сквозь зубы.

— Согласна, — выдохнула я, стон сорвался с губ, когда он скользнул пальцами между нами и начал медленный, влажный ритм по моему клитору. Я вздрогнула, рухнув обратно на постель, потому что меня тут же вынесло обратно на вершину возбуждения. Каждая нервная клеточка вспыхнула раскалённым желанием, и я вцепилась пальцами в покрывало, извиваясь