Однажды на Рождество - Лулу Мур

И я до сих пор не знаю его фамилию.

— Мы ничего не планировали, — отвечаю я странно высоким голосом, отрывая скотч от верхней части коробки. — Может, он придет сегодня в пекарню. Но неважно… мне все равно.

Сэйлор перестает перекладывать печенье в форме Санты на стеллаж и приподнимает бровь, глядя на меня. Не знаю, почему я думала, что смогу ее убедить, я даже себя убедить не могу.

— Все равно, — бормочу я.

Мне правда все равно. То есть нет, не все равно, потому что никто не хочет, чтобы его использовали, хотя я сделала с ним то же самое. Но мы все хотим, чтобы нас хотели, в том числе, скажем… в ближайшие два дня.

Я смотрю в окно.

Очередь сегодня длинная, и почти у всех заняты руки: они бережно несут свой драгоценный груз — пряничные домики. Но Алекса среди них нет, как и его братьев. Я делаю глубокий вдох, чтобы справиться с очередным приступом разочарования, и отодвигаю его в дальний угол.

— Ладно. Пойду, открою двери, — я беру ключи со стойки. — Готова?

— Да. Готова, — Сэйлор поднимает с пола стопку пустых подносов и относит их на кухню, крича: — Брук, ты нам нужен.

Как и ожидалось, сегодня самое загруженное утро за всю неделю. Даже слишком.

Мы носимся, как заведенные, что у меня нет времени хотя бы подумать об Алексе или о своем ноющем теле. Все посетители также решили закупиться выпечкой, пока есть такая возможность. Мы уже продали четыреста булочек с корицей, а сейчас только восемь тридцать. Брук все еще стоит за кассой, потому что, как обычно, вдвоем мы не справляемся.

У нас есть специальное место для хранения пряничных домиков, где еще шесть поваров-кондитеров принимают их от посетителей, регистрируют и распаковывают, прежде чем выставить на специально оборудованную витрину, которая тянется вдоль боковой стены.

Сейчас домики — первое, что вы видите, входя в магазин, и выглядят они очень красиво. И хотя я совершенно измотана из-за того, что работаю на нескольких работах одновременно, и у меня болят даже те места, о существовании которых я и не знала, эта полка напоминает мне о все, что я так сильно люблю в Рождестве и Аспене. Среди моих фаворитов — и это не домик семьи Риверн — те, на крышах которых видны маленькие отпечатки пальцев, оставленные на сахарной глазури.

Они напоминают мне о том, как я собирала такой же домик вместе с родителями или как мы с Сэйлор украшали домики друг друга.

К счастью, утренняя суета в магазине заканчивается к девяти. Большинство людей уже на склонах, а все остальные, скорее всего, увидели очередь и решили зайти позже. Сейчас в пекарне спокойно, и оставшуюся часть утра Сэйлор и Брук смогут отработать без лишних нервов и проблем. А мне нужно идти на вторую работу, пока снаружи не выстроилась новая очередь.

— Эй, справишься без меня? — спрашиваю я Сэйлор.

Она качает головой.

— Иди к своим елкам.

— Я вернусь к обеду, чтобы помочь вам здесь убраться. Потом можем сходить к Джо и перекусить.

Она отмахивается от меня.

— Иди уже.

Я наливаю себе большую чашку кофе и убегаю.

От пекарни до моего магазина ровно пятьдесят шагов, так что я знаю, что всегда могу вернуться, если снова станет многолюдно. Я перебегаю дорогу, и толстая резиновая подошва моих зимних ботинок едва спасает меня от падения. Я делала это столько раз, что уже сбилась со счета, но, похоже, так и не усвоила урок.

Я почти чувствую, как родители ждут меня, когда я захожу и включаю свет. Здесь прохладнее, чем в других магазинах, и это каким-то образом добавляет волшебства этому месту. Моей маме нравилось, когда здесь было прохладно, потому что она говорила, что такая температура лучше всего подходит для венков, а согреться нам можно огромным количеством способов. К тому же дверь, ведущая к месту хранения елок на улице, всегда открыта, так что не было смысла сильно нагревать помещение.

Здесь холод кажется почти уютным, и каждый раз, заходя сюда, я останавливаюсь на минуту, чтобы полюбоваться тем, что создала моя мама: рулонами подарочной бумаги, переполненными коробками с разноцветными лентами и шарами, украшениями.

Я так люблю это место, что внезапно чувствую себя не такой уставшей. Потому что помню, ради чего так стараюсь.

Из-за того, что здесь царит беспорядок — бетонный пол всегда усыпан сосновыми иголками, и, как бы неподвижно вы ни стояли, вы все равно будете в блестках, — мне не требуется много времени, чтобы все подготовить. Открыв сейф и пополнив кассу, я иду проверять все елки, которые сегодня отправятся покупателям по предзаказу доставкой. Собрав волосы в хвост, я надеваю фартук и приступаю к работе.

Еще две чашки кофе и тарелка овсянки, разогретая в микроволновке, — и половина сегодняшних заказов уже отправлена, плюс я продала еще шесть деревьев. Утро выдалось оживленным: посетители заходили, чтобы купить подарки, елочные игрушки, а постояльцы из Аспена заходили просто поздороваться, как, например, миссис Уинслоу.

Она ходит в этот магазин с тех пор, как его открыла моя мама, и каждый год покупает елку, два больших венка на двери и по одному украшению для елок своих внуков.

— О, Хейвен, в этом году они действительно прекрасны. Твои мама и папа гордились бы тобой. Ты всегда их радуешь.

Мои щеки краснеют, несмотря на прохладу.

— Спасибо, миссис Уинслоу. Надеюсь, это действительно так.

— О, она бы тобой гордилась, точно гордилась, — воркует она, доставая из сумочки пачку купюр и протягивая ее мне, чтобы я взяла столько, сколько мне нужно. Она делает так каждый раз, когда приходит сюда за покупками, и там, должно быть, около тысячи долларов пятидесятками, так что я беру пару купюр и возвращаю ей остальное. — Где проведешь Рождество, дорогая? Надеюсь, не дома одна?

Я с улыбкой качаю головой.

— Нет, буду у Сэйлор, как и каждый год до этого.

— Хорошо, не хочу, чтобы ты отмечала Рождество в одиночестве, — она хлопает меня по руке. — Не забывай, что мы всегда тебе рады.

— Да, мэм. Не волнуйтесь, мы с Сэйлор будем отмечать его вместе, — я улыбаюсь, когда звенит колокольчик над дверью, оповещая о приходе нового покупателя. — Но все равно спасибо.

Я беру венок, чтобы вынести его, но мой взгляд падает как раз на того самого нового посетителя. Мое сердце замирает, как у школьницы, когда Алекс