Однажды на Рождество - Лулу Мур

ко сну и старалась не думать об Алексе и о том, что он имел в виду, когда сказал, что позже меня найдет. Потому что было уже чертовски поздно. Настолько поздно, что я уже поставила вибратор на зарядку.

А потом в дверь постучали, и моя ночь стала намного лучше.

— Подожди, Хейвен. Ты не кончишь, пока я не скажу, — цедит он сквозь зубы. — Ты уже испытала три оргазма, сможешь испытать и еще один.

А, точно… он пришел три оргазма назад.

Я не хочу ждать, поэтому не обращаю на это внимания и двигаю бедрами у него на коленях. Его пальцы так сильно впиваются в мои ягодицы, что на них точно останутся следы поверх тех, что остались после прошлой ночи. Напоминания о том, что мы делали, когда он вернется в Англию.

— Хейвен… жадная девчонка, — предупреждает он.

Да, жадная. Даже не знаю, как мне удалось продержаться два дня с тех пор, как Алекс был здесь в последний раз. Он пробудил во мне монстра, и я хочу все больше.

— Алекс, пожалуйста. Мне это нужно.

— Тебе нужен мой член?

— Хм… да.

— Тогда скажи это.

— Мне нужен твой член.

Он сжимает мои бедра, удерживая меня на месте, и входит в меня с такой силой, что у меня перехватывает дыхание.

— Вот так?

— А-а-ах.

— Слова, Хейвен, используй слова.

— Да, Алекс, боже, да-а-а. Нужен именно так… черт… твой член… — у меня глаза на лоб полезли.

— Мой член? — он усмехается. — Детка, он уже в тебе.

Он шлепает меня по ягодицам и сжимает их, раздвигая в стороны, и я не думаю, что когда-либо мне было настолько хорошо. Когда его волшебный член так глубоко входит в меня, что я уверена, он оставил там свой след. Я никогда не буду принадлежать никому, кроме члена Алекса.

Это продолжается уже несколько часов: безжалостно, мучительно, восхитительно.

Я всхлипываю, по шее стекают капли пота, я сильно сжимаю бедра, чтобы унять дрожь. Все мое тело напряжено, как натянутая резинка. Одно крошечное движение — и она разорвется пополам. Я пытаюсь держаться, но это все равно что пытаться остановить восемнадцатиколесный грузовик, несущийся прямо на тебя.

Алекс все еще пытается сохранить видимость контроля, его рука сжимает мой затылок, но по тому, как расслабляется его челюсть и стекленеют глаза, я понимаю, что он уже близко.

Я столько раз видела, как он кончает, что уже могу определить, когда он на грани.

И, черт возьми, он стал еще красивее.

Мой оргазм настигает меня почти без предупреждения, как удар под дых. И я могу выдавить из себя лишь невнятное «Эл…», прежде чем взрываюсь вокруг него, царапая ногтями его спину в поисках опоры и, без сомнения, оставляя на его коже глубокие царапины. Но мне нужно за что-то ухватиться, чтобы не провалиться в это забвение, в которое он меня почти насильно погрузил.

Алекс взрывается внутри меня.

Даже сквозь тонкий презерватив я чувствую силу его оргазма. Мы прижимаемся друг к другу, хватая ртом воздух, хотя его нет. Мое тело превратилось в кашу, я сижу в крайне неудобной позе, но у меня не осталось ни капли сил, чтобы хотя бы подумать об этом.

— Моим братьям придется забрать мое тело с собой в Англию. Я мертв, — бормочет Алекс мне в грудь, и я чувствую, как его щетина щекочет кожу.

— Пусть тогда похоронят нас вместе, — выдыхаю я. — Я тоже мертва.

Он смеется, как может, учитывая, что мы оба еще не отдышались.

— Лучший способ умереть, — говорит он. — И я еще сомневался, стоит ли приходить.

Я поворачиваюсь к нему лицом.

— Почему?

— Я не был уверен, что ты будешь дома. И даже если бы была, я не хотел откровенно намекать на то, насколько тебе понравился мой член.

— Думаю, можно с уверенностью сказать, что я более чем счастлива, что ты и твой член здесь, — я переворачиваюсь на спину и кладу голову на подушку, и, к сожалению, так я больше не чувствую член Алекса внутри себя, а вместо него лишь прохладный воздух. — Даже если ты убил нас обоих.

— Эй, ты первая меня убила.

Я приподнимаю бровь.

— Неужели?

— Определенно.

Я смотрю, как он снимает презерватив, завязывает его и выбрасывает в мусорное ведро в ванной к остальным. Я жду, не решит ли он на этот раз одеться и вернуться домой к своим братьям, но вместо этого он молча ложится рядом со мной.

Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но мой язык думает иначе и прилипает к небу. Кажется, от всех этих поцелуев и секса мой рот отчаянно нуждается в увлажнении. На самом деле, учитывая, как сильно мы оба вспотели за последние несколько часов, думаю, нам не помешали бы восполнить наши силы.

— Воды?

Он кивает.

— Отличная идея.

Я, даже не одевшись, спускаюсь вниз. На улице, может, и холодно, но мне все равно жарко. Взяв пару стаканов из шкафа, я наполняю их льдом и наливаю воды, а когда поворачиваюсь, чтобы подняться наверх, то вижу, что не одна.

Прошлой ночью я была пьяна, но теперь могу по-настоящему оценить тело Алекса во всей его красе.

Он прислоняется к дверному косяку, и я откровенно его рассматриваю: крепкие, рельефные бедра, широкая грудь после многих лет тренировок. Он не просто в спортивной форме. Его бицепсы настолько сильные, что он смог одной рукой удержать меня на весу, пока трахал, прижимая к двери.

И снова понимаю, что я ошибалась, когда думала, что Алекс не похож на привычных для меня фермеров. Теперь, когда он стоит передо мной, я прямо представляю, как он таскает бревна своими накаченные руками, или едет на коне, сжимая его своими мощными бедрами.

Но мой взгляд приковывают подстриженные, мягкие, темные волосы, растущие вдоль глубокой линии ниже его бедер. А еще его член, который снова стоит, потому что у него, похоже, нет кнопки выключения.

Он наблюдает за мной. И я снова вся горю, все больше разгораясь под его пристальным взглядом.

Я сглатываю.

Он ждет, что я сделаю дальше, и тут я вспоминаю, что он сказал мне прошлой ночью. Сделав глоток воды, я оставляю во рту кубик льда и опускаюсь на колени.

Алекс стоит неподвижно, как статуя.

Только едва заметное движение его груди и пульсация его торчащего члена, твердого и напряженного, пока он наблюдает за мной, свидетельствуют о том, что он живой, а не сделан из мрамора.

Он вздрагивает, когда мой холодный язык слизывает каплю предэякулята, образующуюся на его