Однажды на Рождество - Лулу Мур

головке, а затем я переворачиваю кубик и провожу им по всей длине его члена. Алекс протягивает руку и хватается за кухонную столешницу, бормоча себе под нос какие-то ругательства, которые я не могу даже разобрать, но это заводит. Сила, которой я сейчас обладаю, позволяет мне поставить этого мужчину на колени одним лишь ртом.

Обхватив рукой основание его члена, я беру головку в рот и провожу языком по дырочке. Из его груди вырывается стон.

— Хейвен, это… блять… невероятно. Твой рот. Ты выглядишь нереально. Абсолютно нереально.

Я поднимаю глаза и вижу, что он наблюдает за мной, и он удерживает мой взгляд, пока я беру его в рот вместе с кубиком льда. И это тяжело. Я пытаюсь не подавиться, мой рот широко раскрыт, но, судя по реакции на лице Алекса, оно того стоит. Контраст температур явно сводит его с ума.

Я делаю паузу и с хлюпом отстраняюсь, затем снова беру его в рот и опускаю руку, чтобы взять его глубже. Все его тело напрягается, когда я стону, и от вибрации в моем горле он закрывает глаза, сосредотачиваясь на каждом ощущении. Я тоже закрываю глаза.

— Невероятно… — снова бормочет он, проводит большим пальцем по моей нижней губе и обхватывает мою щеку, прежде чем я понимаю, что он делает. Он большим пальцем еще сильнее раскрывает мои губы, пока кубик льда не упирается мне в язык. — Хватит, — кубик льда со звоном падает в раковину, куда он его бросил. — Если ты и подавишься, то только моим членом, и ничем другим.

Теперь у меня во рту куда свободнее, и я провожу языком по нижней части его члена, прежде чем беру его еще глубже.

Его рука скользит к основанию моей шеи, что мне никогда не нравилось, но с Алексом это меня заводит. Я хочу, чтобы ему было хорошо. Каждый раз, когда я двигаю головой, я чувствую, как что-то вытекает из меня между бедер, пока я доставляю ему удовольствие.

— Боже… — стонет он, и в его голосе слышится благоговение. — Ты так хороша.

Я сжимаю его яйца в руках, член пульсирует. Он так близка к краю, что одного сильного движения стало достаточно, чтобы он с приглушенным стоном излился мне в рот, разразившись потоком ругательств.

Он наклоняется вперед, при этом защищая меня от лишнего давления, его бедра дрожат, пока я продолжаю сосать и сглатываю его сперму.

— Мечты действительно сбываются, — он поднимает меня за руку и разворачивает так быстро, что я бы упала, если бы он меня не держал.

Я прижимаюсь спиной к его груди, а затем он наклоняет меня над кухонным столом. Мои груди сжимаются, а ладони упираются в прохладную деревянную поверхность, на которую ложится мое пылающее лицо.

— Не двигайся, — рычит он, опускаясь на колени позади меня.

Раздвинув мои ягодицы, его язык скользит между ними, лаская меня. И, о боже…

— Тебе настолько понравилось сосать мой член, Хейвен? Я своими глазами это вижу.

Я вскрикиваю, когда его язык проникает внутрь меня.

— Ты в полном беспорядке. Такая неряшливая, что мне нужно все за тобой убрать.

Его палец скользит вниз к моему чувствительному, пульсирующему клитору, но вместо того, чтобы надавить на него, замирает.

Он встает. Его член снова твердеет, когда он наклоняется надо мной, его горячее дыхание касается моего уха.

— Скажи мне, как сильно ты этого хочешь.

Моих сил сейчас хватит только на бессвязное хныканье, но я понимаю, что пока буду молчать, он не продолжит. Особенно когда он убирает руку полностью.

— В тот первый день, когда я увидела тебя рядом с музыкальным автоматом, я поняла, что хочу заняться с тобой сексом. Но никогда не думала, что это будет настолько приятно. И я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Пауза. Кажется, мы оба не дышим.

Это было не слишком? Чересчур честно, например?

Но после субботы я с ним больше не увижусь, так что какая теперь разница? Но все же… сказать парню, что я не хочу, чтобы он когда-либо переставал меня трахать, — уже, пожалуй, перебор.

Но он лишь усмехается.

— Хорошая девочка.

После этого он становится словно одержим. Его язык и пальцы неустанно ласкают меня, чтобы довести до очередного оргазма. Не знаю, как он это делает, но каждый раз с ним ощущается так, будто я настолько долго голодала, что уже отчаянно нуждаюсь в большем и не могу сдерживаться.

Его пальцы скользят вверх и вниз по моему позвоночнику. Это расслабляет, даже слишком. Как бы мне не уснуть прямо на этом столе.

Я уже начинаю засыпать, когда глубокий голос Алекса возвращает меня в реальность.

— Думаю, нам стоит принять душ.

Я моргаю, пытаясь понять, что он говорит.

— Ты останешься?

— Останусь, — отвечает он таким тоном, который не допускает возражений. — И мы используем это время по максимуму.

О боже. Не знаю, смогу ли извлечь из этого реальный максимум. Мое тело кричит о продолжении, в то время как мозг умоляет поспать. В какой-то момент я подавляю зевок, который он улавливает и шлепает меня по заднице.

Теперь я окончательно проснулась.

— Поспишь завтра, Хейвен.

— Не могу, — вздыхаю я. — Завтра мы оцениваем пряничные домики. На это уйдет весь день.

— Еще одна причина сделать меня победителем, — он ухмыляется. — Это сэкономит тебе время. А теперь иди в душ.

Глава 14

Александр

Второй раз за неделю я просыпаюсь, совершенно не понимая, где нахожусь.

Сегодня, слава богу, без похмелья, так что мне требуется гораздо меньше времени, чем раньше, чтобы понять, где я.

Хейвен. Я дома у Хейвена.

Переворачиваясь на бок, я поворачиваю голову и вижу только пустые простыни и толстое, скомканное одеяло, хотя я бы предпочел, чтобы рядом лежала одна девушка. А конкретнее — Хейвен.

Вокруг стоит напряженная тишина. Не слышно ни шагов, ни шума воды в душе, ни капель из крана. Не пахнет свежим утренним кофе.

Я медленно сажусь и обвожу взглядом комнату, пока не замечаю то, что заставляет меня мгновенно нахмуриться. Моя одежда сложена и лежит на оттоманке в углу.

— Хейвен? — зову ее я, хотя уже знаю, что ответа не последует.

Ее здесь нет, и каким-то образом я даже не проснулся, пока она собиралась и бросила меня в постели одного.

Это что-то новенькое.

Даже с теми женщинами, с которыми я встречался на протяжении многих лет, включая Грейс, мою последнюю бывшую, я никогда не оставался у них дома один. Никогда