Однажды на Рождество - Лулу Мур

— Давайте отнесем это к вам в машину.

Мне требуется пара минут, чтобы помочь ей спуститься по ступенькам и положить венок в багажник. Поскольку я хотела еще и поздороваться с мистером Уинслоу, который терпеливо ждет ее на обочине, Алекс уже пять минут как в магазине один. Он не оборачивается, когда звенит колокольчик, он смотрит на мою с родителями совместную фотографию, которая стоит на полке за прилавком. Она была сделана в тот же день, что и та, что висит у Джо на стене в «Старом салуне», когда мы сажали деревья.

Я закрываю за собой дверь. Меня так и подмывает сменить табличку «ОТКРЫТО» на «ЗАКРЫТО», но я этого не делаю.

— Привет.

— Привет, — Алекс разворачивается, засовывая руки в карманы.

Он чертовски красив со своей густой щетиной и растрепанными волосами. Сегодня в нем есть что-то очень суровое, как будто он только что вернулся после недельного восхождения на скалы или чего-то в этом роде, и теперь я вполне могу представить, как он швыряет тюки сена или погоняет коров. Он стоит с улыбкой, которая заставляет меня задуматься, не вспоминает ли он тоже обо всем, что мы делали вместе, но его щеки не краснеют, как и мои.

Он указывает за себя на фотографию.

— Это твои родители?

Я смотрю поверх его плеча и киваю.

— Да, Уайатт и Джин Уайлдер. А я в центре.

Он снова переводит взгляд на фотографию.

— Ты такая милая.

— Спасибо, — улыбаюсь я, прикусывая губу, чтобы не улыбаться слишком широко и не выглядеть странно. — Так… ты пришел за новыми украшениями?

Он качает головой.

— Нет. Я пришел сказать, что сдал свой пряничный домик.

Мои глаза расширяются от удивления.

— Правда?

— Да. Я хотел прийти раньше, но к тому времени еще не успел его закончить. Твоя подруга сказала, что ты здесь, так что я пришел к тебе сюда, — он широко улыбается, и по моей коже пробегает теплое, приятное ощущение.

— Ну что ж, пойду посмотрю.

Мы стоим и смотрим друг на друга. Все точно так же, как в первый раз, — это странное притяжение между нами, наэлектризованный воздух и невысказанные слова. Только теперь мне не нужно представлять, как он выглядит обнаженным, потому что я уже это знаю. Знаю, на что способен его язык. Знаю, каково это, когда он внутри меня.

И как от этого чувства сносит крышу.

Он бросает взгляд на дверь и подходит ко мне ближе.

— Мне нужно встретиться с братьями, но позже я тебя найду, чтобы забрать свой приз.

— Твой приз?

— За победу.

Я смеюсь и откидываю голову назад.

— Я никогда еще не встречала никого столь дерзкого, как ты.

— Уверенного, а не дерзкого, — поправляет он меня, подмигивая, наклоняется, чтобы поцеловать меня в щеку, и меня снова окутывает аромат дуба и кожи.

Я улыбаюсь ему, пока он сбегает по ступенькам, и смотрю из окна, как он садится в припаркованный на улице «Range Rover» и уезжает. Как только он скрывается за поворотом, я поворачиваю табличку на «ЗАКРЫТО» и бегу через дорогу. Так быстро, как только позволяют мои зимние ботинки.

Сейлор, очевидно, меня ждала.

— О, подруга, приятного аппетита. Твоя английская булочка просто великолепна.

— Что?

— Никто настолько сильно не стал бы заморачиваться для какого-то конкурса пряничных домиков. Никто. Даже Риверны. Ты ему очень нравишься, — Сэйлор кивает головой в сторону полок. — Иди и посмотри сама.

Я стою и смотрю, пытаясь понять, что именно должно увидеть, но потом вижу его.

Прямо в центре.

Мое сердце бешено колотится в груди. Мне хочется протереть глаза, чтобы убедиться, что мне это не мерещится.

Я зажмуриваюсь и когда открываю веки, он все еще стоит на месте.

Мой магазин. В виде пряничного домика.

В мельчайших деталях.

Над дверью висит вывеска «Елки Уайлдер», есть даже колокольчик снаружи и венки на окнах. Все сделано из имбирных пряников. Сбоку на улице стоят деревья, отсортированные по высоте. Маленькая скамейка, на которой сидел Алекс. Арка с омелой. Все.

Внутри магазин тоже оформлен. Полки заполнены елочными украшениями. Прилавок, за которым я обслуживаю покупателей. Стеллажи ломятся от лент и всяких безделушек.

Я даже представить себе не могу, как он это сделал. Как он так быстро все собрал — и где он взял мебель для кукольного домика?

Я никогда не видела ничего подобного.

Потом я замечаю конверт с моим именем, лежащий сбоку, и вскрываю его. На открытке, которую я достаю, пять слов.

Я же сказал, что выиграю…

Алекс Х

Глава 12

Александр

— Налево, Майло. Налево. НАЛЕВО! — кричит Хендрикс. — Налево, черт возьми.

Мы сидим слишком далеко от поля, чтобы он нас услышал, но давайте назовем это «синдромом близнецов», потому что Майлз разворачивает своего коня, так сильно наклоняясь в седле, что бросает вызов гравитации, и идеально забивает мяч в ворота.

Толпа сходит с ума, гламурные жители Аспен-Хиллз ликуют, свистят и, как Лэндо, разливают свои напитки, вскидывая руками.

Команда Майлза, которую можно узнать по темно-синим майкам с бледно-голубыми номерами на спине, вырвалась вперед в конце второго круга благодаря нашему младшему брату. Поднимается судейский флаг, и кони с грохотом несутся по заснеженному полю к своим конюхам.

— Как, черт возьми, он это сделал? — удивляется Лэндо, качая головой и широко ухмыляясь. Эта ухмылка напоминает о том, каким он был до встречи с Кэролайн.

Ни Хендрикс, ни я не отвечаем, потому что это риторический вопрос, который мы задаем каждый раз, когда смотрим игру Майлза.

У него врожденная способность заставлять коней делать все, что он захочет, в ситуациях, которые кажутся невозможными для всех остальных. Хотя мы все четверо занимаемся верховой ездой с тех пор, как научились ходить, именно у Майлза есть талант, унаследованный от нашего отца.

Он бы с удовольствием понаблюдал за его игрой.

— Я схожу в бар перед следующим заездом. Вам взять все то же самое? — спрашивает Лэндо, но уходит, не дожидаясь ответа.

Хендрикс подносит к губам бутылку пива и осушает ее.

— По крайней мере, хотя бы понятно откуда этот талант у Макса.

Ах да, Максвелл Берлингтон — будущий игрок сборной Англии по поло.

— Как поживает мой любимый племянник? — оборачиваюсь и спрашиваю я. — Хорошо проводит время с бабушкой и тетей Клементиной?

Он закатывает глаза и сухо усмехается.

Хотя у Максвелла есть няня,