Чайная госпожи Тельмы - Дора Коуст

печи. Вырезанные металлическими формочками заготовки занимали собой все противни, поэтому я приступила к леденцам, для застывания которых у меня имелись специальные формы.

Инквизитор пришел, когда я уже доставала из форм застывшие желтые кругляши.

— Все получилось? — полюбопытствовала я, не глядя на мужчину.

Расписывала леденцы тонким слоем разноцветной глазури, использовав для окрашивания сок затесавшейся у меня свеклы.

— Можете идти принимать работу.

— Потом посмотрю, — отмахнулась я, деловито упаковывая леденцы. — Не могли бы вы достать из печи последнюю партию печенья и переложить противень на второй стол?

— Снова будете радовать горожан такой забавой как отгрызание головы у инквизитора? — усмехнулся он, но просьбу мою выполнил.

А я настолько оказалась ошарашена, обескуражена тем, что меня раскусили, что даже не заметила, что к печи он пошел с голыми руками.

— Куда без полотенца?! — воскликнула я, но не успела.

Огненный маг уже вытащил противень и спокойно переложил его на стол.

— Невозможно обжечь руки, если ты огневик, — объяснил он с хитрой улыбкой и с интересом взглянул на печенье. — А нет, сегодня у вас просто человечки.

— А еще домики, облака и месяц. Идите ко мне, научу вас делать глазурь.

Господин Страйкс, к моему удивлению, учился быстро и делал все с военной точностью. Пока я раскатывала тесто для пряников, он обмакивал каждое печенье в жидкую глазурь и оставлял сушиться на решетке.

Конечно, несколько штук оказались бессовестно слопаны им в процессе работы, но я назвала это данью за эксплуатацию, а он — вынужденной дегустацией.

— Ну а вдруг невкусно? Мы же должны знать, — оправдывался он с хитрой улыбочкой.

— Я вам дам невкусно! — пригрозила я ему полотенцем. — Идите, пряники будем вырезать.

Пряники мы вырезали уже совсем другими формами. Их полагалось расписывать разноцветной глазурью, поэтому я выбрала три вида цветов, а точнее, их бутонов. Работа шла споро, так что уже через час мы приступили к отсадке на противни мелких зефиринок. Их полагалось подавать россыпью в бумажных кульках.

Кроме белых мы делали еще розовые и голубые зефирки, окрасив основу соком свеклы и черники.

Когда каждый пункт моего мысленного списка оказался выполнен, а господин инквизитор докрашивал последний пряник, я наконец позволила себе устало сесть на табурет и взглянуть в окно.

— Мы обед пропустили, — вспомнила я, услышав свой бурчащий от голода желудок.

— Кто пропустил? — бесстыдно захрумкал Робиан.

На звук я повернулась мгновенно.

— Вы опять? — прищурилась я грозно.

— Он получился совсем некрасивым. Правда-правда, — убеждали меня, быстро доедая пряник и тут же учтиво подали мне руку: — Где желаете отобедать?

Ухватившись за ладонь мужчины, я совсем не ожидала, что он дернет меня на себя. В его объятия я влетела, как птица в дупло, стукнувшись носом о его подбородок. И была тут же поцелована в эту самую пострадавшую, не слишком-то и выдающуюся часть.

— Не больно? — спросили у меня виновато.

Встретившись ошарашенными взглядами, пораженно замерли мы оба. Лично я шокировалась таким внезапным поцелуем, а Робиан, кажется, своей смелостью. Ждал хоть какой-то реакции, но растерянность так глубоко вонзилась в меня, что я даже не нашлась что сказать. А он…

Он так смотрел на меня: то в глаза, то на губы, — будто вот-вот собирался поцеловать. По-настоящему поцеловать.

— Мя-я-яу! — заорал наглый рыжий котяра, запрыгнув на табурет позади меня.

— Так мы идем обедать? — выдохнула я, отвернувшись.

Наваждение никак не желало спадать, лицо горело — я это чувствовала, но Дифенс оказался прав на все сто процентов, хотя и не мог сказать мне ни слова.

Ведьма просто не может целоваться с инквизитором. Даже если очень сильно хочется. Мы же противники! Противоборствующие стороны! Заклятые враги!

Выскользнув из объятий Робиана, я обошла его по дуге, намереваясь первой покинуть кухню. Но буквально в последний момент вспомнила о важной детали и остановилась. Раньше мне хватало шепнуть всего одно слово, чтобы печенье или булочки получили защиту от прожорливого фамильяра, но теперь этой возможности я лишилась.

— Вы не могли бы наложить на сладости какое-нибудь заклинание? Чтобы Дифенс не уничтожил наши труды, пока нас не будет.

— Сделано, — тихо отозвался Робиан. — Тельма, я…

— Пойдемте, господин Страйкс, — перебила я его, боясь услышать хоть слово на тему произошедшего только что. — У нас на сегодня запланировано еще много дел. Вы не против, если мы сначала проведаем всех наших больных?

Именно с этими словами я и сбежала из кухни в зал чайной. Испытывала смущение, досаду, а еще толику стыда за свои чувства. Мне мог понравиться кто угодно в этом городе: достойных молодых людей моего возраста хватало, но мне пришелся по душе приезжий инквизитор.

Может, он чары на меня какие наслал?

— У тебя все нормально? — поинтересовалась я у Бьянки, отметив в зале все знакомые лица и ни одной лишней животинки.

Ведьма никак не хотела себя выдавать. Неужели она сняла защиту с моей чайной только лишь затем, чтобы подложить мне ворованный кусок мяса? Я считала такой поступок слишком мелким.

Настороженный взгляд девушки коснулся спины устремившегося к напольной вешалке инквизитора.

— У меня-то все нормально, госпожа Тельма, а у вас все в порядке?

— И у меня тоже все хорошо, — улыбнулась я мягко. — Скоро вернемся.

Благодарно кивнув на удивление молчаливому Робиану, я позволила ему помочь мне с плащом. На крыльцо моей чайной мы вышли вместе. Несмотря на произошедшее на кухне, он благородно предложил мне свой локоть, за который я с удовольствием ухватилась, потому как скользко было.

Однако спуститься с крыльца мы так и не успели.

— Госпожа Тельма! — Перебегая заснеженную дорогу, нам махал запыхавшийся мэр.

Весь заполошенный, в домашних туфлях, без плаща, но в шляпе. Градоначальник выглядел испуганным.

Что заставило его выбежать на улицу, да еще и в такой холод, в таком виде?

— Что случилось, господин мэр? — сошла я с крыльца ему навстречу.

— Дочка моя старшая, Августина, раньше срока на две недели рожает, — утирал он платочком взмокший под шляпой лоб. — А господин Эрн вместе с семьей рано утром в столицу уехал на награждение. Сразу после обхода пациентов.

Услышав о преждевременных родах, я мысленно застонала. Да почему же именно сегодня? Почему не завтра? Или послезавтра, когда черного инквизитора уже не будет в городе?

Я не представляла, что стану делать без возможности применить хотя бы один наговор!

— Вы же поможете, госпожа Тельма? — с надеждой взглянул на меня мэр.

Я просто не могла ему отказать.

— Идите домой. Мы с господином инквизитором сейчас придем.

Взвившись обратно на крыльцо, я ворвалась в свою чайную с четким намерением взять с собой несколько сборов.

— Что случилось,