Уцелевшая для спустившихся с небес - Наташа Фаолини

Дверь библиотеки с глухим, скрежещущим звуком приоткрывается. Сквозь щель пробивается оранжевый свет заходящего солнца и... тяжёлая тень. Шаг. Второй. Я различаю едва слышный звук — металлический, как от прикосновения брони к камню. Он внутри.

Тот, кто вошёл, двигается медленно. Уверенно. Каждый шаг звучит, как приговор. Он идёт между стеллажами, словно знает: здесь кто-то есть. Может, слышал наши голоса, когда был еще далеко. Уловил нас.

Я слышу, как пол под его тяжестью скрипит, как древесина шепчет под подошвами. Эти звуки отдаются внутри меня пульсом ужаса.

Димитрий не двигается. Его грудь едва заметно приподнимается от дыхания. Его руки всё так же крепко держат меня, словно если он отпустит — мы исчезнем. Я ощущаю, как его сердце стучит в спину.

Я не дышу. Я — камень. Тень. Пустота.

И всё же шаги становятся ближе. Он обходит полку. Ещё одну. И теперь я слышу, как он останавливается всего в нескольких шагах от нас. Тишина — такая, что в ушах звенит. В этом молчании слышно всё: кровь в висках, каплю, упавшую где-то в глубине здания, шорох ткани, когда я едва заметно напрягаю пальцы.

Он не движется. Но я знаю — он чувствует. Он слушает. Он ждёт.

И он не Каэль, потому что я чувствую, немного отодвинув стену между нами, которой сама же отгородилась — Каэль все еще далеко.

Я чувствую, как всё пространство вокруг наполняется присутствием чужого пришельца. Будто сам воздух сгустился. Будто время затаило дыхание.

И вдруг — шаг. Ещё один. Прямо к нам.

Я напрягаюсь, вся сжимаюсь в готовности. Лук в руке, как продолжение моего тела. Сердце бьётся в горле. Я знаю — ещё секунда, и он появится. Я вижу тень, приближающуюся за краем стеллажа, и выскакиваю вперёд, поднимая лук, готовая напасть — как тогда, на улице.

Но он быстрее.

Резким движением он перехватывает меня за талию, прижимает к себе. Его рука не жестока — крепкая, сдержанная, как обруч. Я пытаюсь вырваться, но он говорит:

— Я не причиню вреда.

Я замираю. Его голос глухой, искажённый шлемом, но в нём нет угрозы. Только что-то другое. Что-то... живое.

Я поднимаю глаза и вижу дыру у него на шее — точно в том месте, куда я выстрелила тогда. Это он. Тот самый, которого я вырубила стрелой, чтобы мы смогли сбежать. И это знание проносится сквозь меня, как удар.

Выследил нас. Пришел… отомстить?

— Я пришёл с миром, — продолжает он тихо, обнимая меня, прижимая к себе, притискиваясь шлемом к моей макушке.

И я чувствую, как его сердце бьётся под доспехами — быстро, сбито. Как у живого. Как у того, кто боится. Или волнуется. Или... стал похожим на человека не только внешне, напоминая мне кое-кого, с кем я связала свою душу.

Этот иной научился чувствовать.

Глава 37

Я чувствую, как его дыхание — хоть и искажённое, спрятанное за маской, но всё равно оно каким-то неведомым образом касается моей кожи.

Пришелец по-прежнему держит меня, и я боюсь пошевелиться. Опасаюсь, что одно неосторожное движение разрушит это хрупкое равновесие между нами.

Я слышу, как у него срывается дыхание. Он будто хочет сказать ещё что-то, но замирает. Его рука на моей талии дрожит совсем едва, почти незаметно, но я чувствую.

И в этой странной близости, в этой неестественной тишине, я чувствую, что он необычный иной. Я ощущаю в нем что-то знакомое. Он... он почти такой, как Каэль.

Мои пальцы дрожат, но я не выпускаю лук. Не потому что хочу напасть. А потому что не знаю, смогу ли без него защититься, если вдруг... если это всё — игра, он лжёт и все его тепло только имитация.

И тогда он медленно опускает руку. Делает шаг назад.

— Твоя трансформация... — говорит он, глухо, —...успешна. Это... невозможно. Но ты жива.

Он будто говорит не со мной, а с собой. Его голос вибрирует в воздухе — низкий, будто резонирующий с моим собственным телом.

— Что ты имеешь в виду? — мой голос звучит хрипло, я не узнаю себя.

— Ты... не как остальные, ты должна была умереть, но… тот, кто превратил тебя — нарушил все мыслимые и немыслимые правила.

Я замираю. Сердце колотится, как загнанная птица.

— Ты знал его? — спрашиваю я, почти шепотом.

Он качает головой. Его голос становится тише:

— Нет. Я не знал его. Но я видел, что он сделал. Он нарушил всё, во что мы верим. Он изменил тебя... чтобы ты выжила. Он пошёл против протокола, против самой сути наших законов. Ради тебя.

Мои ноги подкашиваются. Я хватаюсь за ближайший стеллаж, чтобы не упасть. Это не просто воспоминание Каэля. Это — последствия того, что он сделал, потому что я действительно умирала.

А он вытащил меня из бездны. Но какой целой?

Я пытаюсь ментально потянуться к Каэлю, но не ощущаю отклика, кажется, он слишком далеко. Я чувствую лишь его горечь и больше ничего.

— Почему ты здесь? Зачем пришёл? — в моём голосе дрожит и ярость, и страх, и надежда.

Он смотрит на меня. Я всё ещё не вижу его лица, но я ощущаю... что он не враг, по крайней мере, сейчас.

— Я не пришёл за тобой, я тут, чтобы защищать тебя от других. Если они почувствуют тебя… может случиться беда. Я этого не допущу.

Я делаю шаг назад, наталкиваясь на Димитрия. Он только сейчас поднимается с пола, неуверенно, с трудом. Его лицо бледное, губы сжаты, взгляд напряженный, как у волка, загнанного в угол.

— Айна, кто он?.. — шепчет Димитрий хрипло, явно ошарашенный из-за того, что пришелец говорит на человеческом языке.

— Один из них. Тот, кого я ранила. Он пришёл... — я не могу закончить.

— Ей нужен кто-то, кто сможет защищать, — говорит пришелец, его голос звучит ровно, но в нём слышится вызов и усталость. — Этот человек... он даже встать не может, слабый, как улитка. А тебе теперь нужен кто-то, кто выдержит бурю, которая приближается.

— Что ты сказал? — резко спрашивает Димитрий, поднимаясь быстрее, чем, казалось бы, способен. Его лицо перекошено злостью, кулаки сжаты. — Повтори, если не боишься.

— Я не нападаю на тебя, человек, — спокойно отвечает пришелец. — Я просто говорю то, что вижу.

Димитрий резко выпрямляется, хватает с пола обломок полки и, не раздумывая, бросается на пришельца. Тот молниеносным движением перехватывает его за горло, приподнимая от земли. Димитрий бьётся, хрипит, но не может вырваться.

Полка, как жалкая пылинка, выпадает