Игла. Сказ о сердце Кощеевом - Елена Анатольевна Кондрацкая

– Твой дружок… леший подоспел, разорвал её… в два удара, а я домой пошёл. Как раз к ужину. – Он попытался засмеяться, но тут же закашлялся. Паузы между словами становились всё дольше. Светозар поморщился, на глаза его навернулись слёзы, и он всхлипнул, отчего из ран на груди с новой силой пролилась кровь. – Боги, Игла, я не хочу умирать.

– Ты не умрёшь, – замотала головой Игла, хотя глубина ран говорила об обратном. То, что Светозар всё ещё дышал, было почти чудом. Его поддерживали чары Иглы, но как только они ослабнут хоть немного…

Светозар закрыл рот окровавленной рукой и снова всхлипнул.

– Я не могу… я не хочу, чтобы всё закончилось вот так.

– Я не позволю тебе умереть. Слышишь? Смотри на меня! Я не… Светозар? Светозар!

Его рука безвольно упала на пол, взгляд замер, остановившись на Игле, брови приподняты, а губы приоткрыты, будто он не успел сказать что-то важное.

– Светозар! – закричала Игла, срывая голос и погружая ладони в его так и не затянувшиеся раны. – Вернись! Вернись! Вернись!

Она закричала снова, громко, отчаянно, дико, будто раненое животное. Обняла мёртвое тело Светозара, завыла, затряслась всем своим хрупким телом. Её белая сорочка, рыжие волосы, кожа пропитались кровью, а она всё кричала, звала Светозара, не переставая до тех пор, пока не потеряла голос. А Кощея вдруг накрыло осознанием того, что случилось с ней в гостевой избе, когда ему хватило ума завалиться в светлицу в окровавленном платье. Какой же он дурак! Если б он только знал, то… что? Позаботился бы о её чувствах? Нет, конечно нет. Он никогда ни о ком не заботился. Он на это попросту не способен, как не способен думать и переживать о других. Как не способен на чувства. Ведь все знают, что у Кощея нет сердца.

Глава 15

Игла упала на пол, закрыв голову руками, зажмурилась, ожидая нестерпимой боли, но удара камней не последовало. Грохот прекратился и обернулся звенящей тишиной. С колотящимся от испуга сердцем Игла распахнула глаза и села. Коридор выглядел совершенно целым, светящиеся колонны ровными рядами уходили вдаль. А вот Дара нигде не было. Игла позвала его, поднимаясь на ноги, но никто ей не ответил. Что за чертовщина? Магия заполняла коридор, жгла кожу раскаленным клеймом, кусала щёки подобно морозу. Игла втянула носом воздух. Если прежде магии вокруг было много, то теперь… Всё окружающее пространство было буквально соткано из чар. Прежде Игла никогда не сталкивалась ни с чем похожим. Значит, вот так выглядят иллюзии Тёмных? Игла осторожно коснулась колонны, и ровный низкий гул захватил всё тело. Интересно. Дом Кощея тоже был скрыт от глаз иллюзией, но там сила не давила так. Те чары были похожи на магию, которой дышал лес, которую творила сама Игла, но здесь… Они были какие-то противоестественные, сладковато-приторные, мёртвые. Остальные Тёмные тоже обладают подобной магией? И почему… почему с Кощеем всё иначе? В том ли дело, что, как сказал Дар, он был зачат и взращен в любви? Что случается, когда несущая смерть богиня влюбляется и по собственной воле созидает жизнь? Неужели причина, по которой сила этого места настолько пугает, в том, что Морена возлегла с богатырями не по зову сердца? В том, что она от них породила…

Колонна под ладонью Иглы треснула, будто противясь её мыслям. Игла вскрикнула и отдёрнула руку. Ладонь рассекал тонкий порез. Рубиновый росчерк остался на кристалле, но почти сразу впитался, жадно выпитый чарами и исчезнувший вместе с трещиной.

– Так ты живой? – прошептала Игла, глядя на порезанную руку. – Прости, я не хотела плохо думать о твоей хозяйке. Погоди, так может, и обвал… – вдруг осенило её и она вернула руку на колонну. Резной цветок стал собирать её кровь на гладкие лепестки. – Тебе не понравилась история Дара? Славна ему не по душе, это правда. Но мы пришли сюда не для того, чтобы ей навредить, не бойся.

Игла прислушалась к гулу, пытаясь что-то в нём расслышать и угадать. Она с раннего детства общалась с лешим, лесным духом, который не владел человеческим языком. Со временем Игла научилась читать движение его магии, которое иногда было красноречивее любых слов. Возможно, поэтому она так остро различала чары в воздухе – просто научила себя обращать на них пристальное внимание и наточила своё умение, будто перо. Мёртвые чары, сотворившие эти пещеры, дали им жизнь. Нет, её подобие. Отголоски чего-то, что когда-то было живым. Игла нахмурилась: она плохо понимала это место, но ей было и не нужно. Неважно, что это такое – важно, что оно чувствует её так же отчётливо, как и она его.

– Мы ищем кое-что, ничего больше, мы не будем вредить, обещаю.

Гул прокатился по телу Иглы, принимая её слова. Каменный цветок продолжал пить её кровь. Он был голоден, очень голоден, тянулся к живому, будто оно могло дать жизнь и ему. Игла вздохнула, пытаясь уследить за ощущениями, но они смешивались друг с другом, накидывались на неё и исчезали прежде, чем она успела бы их выразить. Решив, что попробует разобраться по ходу «разговора», Игла задала вопрос, который беспокоил её всё это время больше остальных:

– Скажи, с Даром всё в порядке?

Гул на мгновение стих, а потом недовольно запульсировал. Дар в порядке – поняла Игла, – но он слишком уж не нравился этому месту. Оно очень хотело бы навредить Дару, но Славна установила правила, которые оно не могло нарушать. По крайней мере, до поры до времени. Игла с облегчением выдохнула.

– Ты можешь отвести меня к нему? Пожалуйста.

Игла ощутила сопротивление. «Это не по правилам», – догадалась она. Но уловила замешательство, будто его что-то беспокоило, но оно и само не до конца понимало, что именно. Игла сосредоточилась, закрыла глаза, ныряя в гул, надеясь помочь месту отыскать суть. Сперва ничего не происходило, а Игла перебирала чары, как сырую шерсть, неторопливо скручивая волокна в тугую нить. Определённость. Путь. Знание. Желание. Желание. Желание. Дыхание перехватило, когда на Иглу обрушился влажный запах летнего леса, шелест листвы, ощущение земли под босыми ногами, тёплый ветер, несущийся вслед за облаками так далеко, что его никогда не догнать. Но ты бежишь, бежишь, бежишь по залитому солнцем пшеничному полю, раскинув руки и, кажется, вот-вот взмоешь в небо и затеряешься в его бесконечной синеве.

– Ты