Прятки с любовью - Жанна Софт

— Хочешь искупаться?

Мой жених, совершенно белый и пренебрегающий пляжной модой, был в брюках и рубашке, легких и светлых, но все же.

Я отрицательно качаю головой.

Сдерживать домогательства своего жениха было все сложнее. Прошлым вечером, я сделала вид, что уснула. Он не стал меня будить. За что я Диме невероятно благодарна.

— А ты хочешь? — выглядываю на Нагольского поверх своих темных очков.

— Не особо, — пожимает он плечами, — Предпочитаю больше горный отдых. Снег, лыжи.

— Катаешься?

— Немного.

Таня истошно визжит, когда Марк вскидывает ее на свое плечо и тащит на глубину. Я невольно отвлекаюсь на них. Ревность точит меня изнутри, но я напоминаю себе, что сама в этом виновата.

— Я бы хотел посмотреть, — возвращаю внимание своему жениху.

— Что ж, с удовольствием свожу тебя в наш домик в горах, — Дима мягко улыбается и сжимает мою руку в своей.

— Ух ты, у тебя есть недвижимость даже там?

Нагольский, без лишней скромности кивает.

— Вообще, этот дом принадлежал отцу Анжелы. Моей бывшей… женщины.

Я слегка пожимаю его руку.

— Ох, прости. Не хотела портить тебе настроение…

— Ничего, — Дима отмахивается, — У нее были проблемы с психикой, давняя история. Я хорошо знал ее отца, и мать. Поэтому, когда возник роман, я ощущал себя немного плохишом. Ну, знаешь, — Дима как-то зловеще улыбнулся, — Она ведь мне почти в дочки годилась.

Как и я, собственно говоря.

— А откуда ты знаком с ее родителями? — не то, что бы мне было интересно, просто хотелось поддержать беседу, и не смотреть, как Марк и Татьяна резвятся в воде.

— Мы были сокурсниками, с родителями Анжелы, Олега Теряева и Остроуховым. Вместе выбивались в люди в девяностые. По странному стечению обстоятельств сын Теряевых оказался сослуживцем Марка. Тесен мир, да? К тому же из всех моих друзей в живых остался только я. Филиппа Остроухова, Теряевых, отца Анжелы убили лет десять назад. Вдова Остроухова покончила с собой, а после сообщили в новостях, что и сын Теряевых погиб.

— Господи, — я потянулась к запотевшему бокалу с коктейлем и глотнула немного, — Но кто их всех убил?

Нагольский пожимает в ответ плечами.

— Полагаю, каждый из членов семьи, так или иначе, был в этом замешен. Когда есть большие деньги, нет ничего не возможного. Так же, не стоит исключать того факта, что всегда есть темная лошадка, готовая внести смуту в самые крепкие отношения.

Я вопросительно вскидываю брови, но Дмитрий продолжает:

— Вот, к примеру, вдова Теряева не стала сводить счеты с жизнью как Стефания Остроухова, а взяла все дела в свои руки и преуспела, — Дима закрывает ноутбук, за которым работал, — Когда вернемся, я обязательно вас познакомлю. Впрочем, потом оказалось, что Олег почти десять лет провел в горах, и ничего не помнит, но Теряева приняла его. Любила все эти годы.

Дима многозначительно смотрел в мое лицо, и я благодарила бога за то, что меня скрывает от его взгляда темные линзы очков.

— Романтично, — тщательно скрывая сарказм, отзываюсь я, — И что с ними теперь?

Нагольский, кажется, раскусив мои истинные эмоции, усмехнулся.

— Свадьба была пару месяцев назад. Впрочем, об этом лучше у Марка спросить. Он, кажется, и на мальчишнике был.

Я перевожу взгляд на Солнечного, который как раз выходил из воды. Солнце искрилось в капельках моря на его идеально сложенном теле. С шорт стекала вода, капая на конструкцию, заменяющую ногу. Мужчина на ходу зачесал волосы со лба, позволяя прохладным брызгам стекать на плечи, и встряхнул ими, словно с рекламы какого-то мужского парфюма.

— Одним словом, — вынуждена вернуться к разговору со своим иссушенным годами женихом, — Наш союз с Анжелой был немного неправильным, и мы находили утешение друг в друге, коротая одиночество. Но я делал это из-за возраста, а она — из-за своего скверного характера. Ведь друзей у нее не было совсем.

Как и у меня.

— Почему? — мне и правда было любопытно побольше узнать о Стругацкой, и я решила показать это всем своим видом, развернувшись к Нагольскому корпусом и не желая глазеть на Марка.

— Она даже Валентину мою умудрилась невзлюбить, — усмехнулся Дима.

Как и я.

— А как ты понял, что… ну… ей нужна помощь?

Мне было немного неловко задавать такие провокационные вопросы. Но любопытство взяло верх, и я не смогла не спросить.

— Там все было сложно, — Дима потянулся к трубочке моего коктейля, и отпил оттуда немного, — Мм… сладко.

Я податливо подставила лицо, позволяя себя поцеловать, ведь именно это порывался сделать Дима. Когда внезапная вспышка нежности миновала, Нагольский продолжил:

— Она изменила мне.

Признаться, я ожидала чего угодно, но только не этого.

— В каком смысле? — спешно снимаю темные очки, боясь упустить хоть крупицу эмоции на лице Димы, — Вы же столько лет были вместе!

Конечно, это не показатель. Но я продолжала играть роль наивной глупышки.

— Ей запудрил мозги один мстительный и очень непорядочный человек. И она меня предала… — Нагольский обратил на меня тяжелый взгляд своих по-рыбьи прозрачных водянистых глаз.

Я встретила взор мужчины, и на мгновение показалось, что он видит меня насквозь. Читает мысли. Знает все дальнейшие шаги. И, что главное, ощущает то, что я к нему равнодушна.

— Но я нашел в себе силы простить ее, — продолжает мой жених, — Тем более что ее любовник оказался вне закона, и сел в тюрьму. Мы поговорили и решили попытаться начать все сначала. Но возвращение в жизни Олега Теряева, в которого она была влюблена с детства, должно быть, подкосило ее. Как и тот факт, что он вновь выбрал не ее. У Анжелы случился первый нервный срыв, после которого я отправил ее на курорт, для восстановления. Но она прервала лечение, вернулась и… покончила с собой. Чем шокировала всех.

— Какой ужас…

На раскаленном пляже мне вдруг стало холодно, и я невольно поежилась. Но Дима, кажется, наслаждался моим состоянием.

— Она выбросилась из окна, прямо к ногам Солнечного.

И снова этот чертов Марк! Мне кажется, или Нагольский намеренно то и дело упоминает его?

— И что он сделал?

Я покосилась на водителя и помощника Димы, и задумалась о том, как, должно быть это шокировало его.

— А что тут сделаешь? Он парень бывалый, лики смерти его не пугают. Вызвал все службы, пока я приходил в себя. Мне с ним очень повезло, — теперь Дима смотрит на Марка, и тот неловко косится на нас, догадываясь, должно быть, что мы говорим о нем.

— Вижу, у вас настоящий симбиоз, — с долей ехидства замечаю.

Что ж, если бы не наша вражда, я бы