Травница и витязь - Виктория Богачева

— С собой их не забрать... — задумчиво протянул княжич.

Пленники станут для них обузой и замедлят, а им по-прежнему следовало спешить. Правильно было бы их убить, но... отец учил, что тот, кто приговаривает, должен заносить меч. Крутояр еще ни разу никого не казнил. И, тем паче, не убивал безоружных.

Поглядев на него, Вячко ничего не сказал. Подошел к пленникам и ловко отвязал главаря и подтащил его поближе к княжичу, бросив перед ним на колени. Собрав остатки сил, Крутояр подтянулся и выпрямился.

Возле него сидел обычный мужик. В добротной, теплой одежде, в хороших сапогах, с широким воинским поясом. Верно, он нравился женщинам — был красив, пока не избили.

Крутояр набрал в грудь воздуха, припомнив, как допрашивал плененных врагов отец. Покосился на Вячко: тот не вмешивался, терпеливо стоял рядом с мужиком и ждал.

— Как твое имя?

Тот сплюнул кровью — не под ночи княжичу, но близко, очень близко. Увидав, Вячко встряхнул его за шкирку, но Крутояр поднял на него взгляд и едва заметно качнул головой. Затем вновь посмотрел на довольно осклабившегося мужика.

— Я вправе тебя убить, — сказал глухо.

Голос немного дрожал, и он старался говорить тише, чтобы ничем себя не выдать.

— Ты служишь наместнику Велемиру, а тот поднял руку против своего княжича. И против своего князя.

— Не ведаю ни про каких князей да княжичей, — мужик обнажил в усмешке щербатый рот. — Нам велено было схватить двух беглецов. Остальное — не моя печаль.

— Будет твоей, когда я сниму тебе голову, — мрачно посулил Крутояр. — Давно ты служишь наместнику?

Пленник впервые призадумался. Почесал затылок и неуверенно пожал плечами.

— С весны, поди.

Давно...

— Что делал для него?

— Всякое, — и вновь главарь сверкнул дыркой меж зубов. — Подсоблял то тут, то там.

— В чем?

— В разном.

Кажется, мужик забавлялся. Смотрел на сосунка — как он мыслил — и не боялся его. Заскрипев зубами, Крутояр поглядел на повязки. Боль поутихла, но лишь потому, что он старался не тревожить раненый бок.

— Подсоби встать, — смирив себя, попросил Вячко, и тот после недолгого колебания протянул руку.

Крутояр едва не взвыл, оказавшись на ногах. Пошатнулся и уцепился за плечо кметя.

— Выволоки этих двоих наружу.

— Что ты задумал, княжич? — спросил Вячко, понизив голос.

— Он не боится меня, — усмехнулся Крутояр. — И ничего не скажет.

— Мы можем связать их и оставить здесь. Или взять одного с собой...

— Нет, — он мотнул головой. — Не можем, ты и сам ведаешь.

Взгляд Вячко дрогнул, и он свел на переносице брови. Он догадывался, что замыслил его воспитанник.

— Скажи... скажи, коли нужно... я сделаю.

«Заместо тебя» — так и не прозвучало, оба понимали, о чем речь.

Поджав губы, Крутояр стыло отозвался.

— Я сын князя. Мне и честь.

Вячко еще вечность всматривался в его лицо, затем отпустил. Кивнул сам себе и, шагнув за вторым пленником, вытащил обоих наружу. Крутояр захромал следом и услышал, как кметь велел не то травнице, не то ее брату.

— Ни шагу из сторожки!

Пленники, кажется, начали о чем-то догадываться. На лице главаре впервые показался отголосок испуга.

— Испужать нас вздумал? — спросил он, храбрясь. — Так мы птицы стрелянные.

Крутояр мазнул по нему равнодушным взглядом и взялся за меч. Замах дастся ему с болью, но...

Выбора не было.

Он сам подошел ко второму, избитому мужику. Главарь следил за ним жгучим взглядом, как и Вячко. Тот тенью ступал за княжичем, норовя не то подхватить, не то подсобить.

Но были дела, в которых подсобить ему не мог никто.

Он примеривался недолго. Чем дольше тянешь — тем только хуже. Крепко-крепко стиснул зубы и замахнулся. С первого раза не вышло, и по небольшой поляне прокатился безумный вопль, и вторым ударом он его прервал. Под ноги опешившего, вытаращившего глаза главаря покатилась голова дружка.

— Ну? — мрачно выплюнул Крутояр, которого боль согнула пополам. — Теперь станешь говорить?

Травница III

Мстислава удержала Люта, которому было любопытно, и он дернулся следом за покинувшими сторожку Крутояром и Вечеславом. Удержала, потому что успела заглянуть в лица обоих и увидеть кое-что знакомое. Она еще помнила, как выглядел отец, когда ему приходилось заниматься делом неприятным, но необходимым. Вершить суд и казнить, наказывать, приговаривать.

— Погоди! — дернула брата за рукав, когда тот рванул следом.

— Ты чего? — подивился тот. — Пусти, Мстиша, — перешел на шепот.

— Не ходи, — она покачала головой и потянула на себя. — Это их дела, не ходи.

— Тебе можно, а мне нет? — злобно прошипел Лют. — В лесу меня обманула и здесь! — он сжал в кулак вторую ладонь.

А потом снаружи раздался тот нечеловеческий вопль, и ее младший брат примерз к месту, где стоял.

— Что это? — спросил, превратившись из дерзкого мальчики в испуганного птенца. — Что это, Мстисша?!

— Ничего, — отозвалась она с досадой и вернулась к котелку, принялась помешивать кашу, чтобы не пристала ко дну.

Вопль оборвался столь же резко, как и прозвучал. Некоторое время было тихо, затем послышались голоса троих мужчин. Лют больше не рвался наружу, сидел подле сестры и изредка поглядывал на дыру в срубе.

— О чем они там говорят? — не выдержав, он подскочил на ноги, сделал пару шагов, но остановился, не посмел выйти.

— Не нашего ума дело, — строго обрубила Мстислава.

Может, ей и было любопытно, самую малость. Но подслушивать чужие разговоры — их разговоры — она не намеревалась.

— Как это не нашего? — шепотом возмутился Лют, вновь подсаживаясь к ней. — Ты княжича спасла! Не какого-то проходимца. Он тебя отблагодарить должен.

— И что? — она покосилась недовольно на брата, который был еще слишком мал, чтобы понять, что у всего в жизни была цена.

— Как — что? — Лют растерянно захлопал длинными ресницами. — У него батька — князь! Да еще какой! Давай расскажем им, кто мы такие, что у нас за беда! Они нам помогут! За батюшку отомстим, домой вернемся...

— Нет, — еще более сурово отрезала Мстислава. — Те, кто предал отца, нынче не последние люди в Новом граде. Никакой князь не станет ссориться с ближниками ради безвестных девки да мальчишки.

— Мы не безвестные! — вскинулся брат. — Я — сын новоградского воеводы Ратмира, а не какой-то... не какой-то щенок!

У Мстислава зачесалась ладонь шлепнуть его по губам, но она сдержалась.

— Князю Ярославу дела нет до новоградского воеводы, который уже четыре зимы как мертв, — нарочно жестким голосом попыталась вразумить брата. — Коли было бы — он бы разобрался, еще когда норманнов из городища прогнал.

— У нас