Ее ошибка - Лена Бонд

я привыкла. Научилась не реагировать. Мама очень много работала, чтобы прокормить семью, в общем-то, как и сейчас, приходила уставшая. Я не хотела ее расстраивать, жаловаться. Вот и держала все в себе…

Я чувствую, как к горлу подкатывает комок, а на глаза наворачиваются слезы. Пытаюсь сморгнуть их, но это делает только хуже.

– А потом… Потом он стал распускать руки. Сначала просто толкал, будто случайно. А в последнее время…

Я замолкаю, глядя в чашку, где плавает чайный пакетик. Мне не нужно договаривать. Руслан видел мои синяки, помнил историю про уроки физкультуры и другие нелепые отговорки о появлении гематом на моем теле.

– Я смотрела на других девчонок, у которых есть старшие братья, слушала их истории о том, как они вместе на концерт сходили, или как брат отпугнул навязчивого поклонника, или как научил кататься на скейте… И внутри так больно становилось. Так пусто. Почему у меня этого нет? Что я сделала не так?

Слезы текут по щекам, и я не пытаюсь их скрыть. Столько лет держать это в себе, и вот так просто рассказать парню, которого знаю несколько недель. Безумие. Но я продолжаю.

– Я пошла на бокс, не только чтобы защищаться от него. Мне хотелось почувствовать силу, стать увереннее. Доказать самой себе, что я чего-то стою. Ощутить хотя бы иллюзию того, что я могу быть в безопасности и дать отпор в случае чего.

Руслан встает и подходит ко мне. Он опускается передо мной так, что наши глаза оказываются на одном уровне, и притягивает меня к себе, обнимая. Я замираю на мгновение, а потом утыкаюсь носом в его плечо, чувствуя тепло и уже до боли знакомый запах парфюма и его кожи.

– Ты ни в чем не виновата, маленькая, – тихо произносит он, и его голос звучит так твердо, что не оставляет места сомнениям. – Ни в уходе отца, ни в отношении брата к тебе. Ты была ребенком… Ты до сих пор ребенок в каком-то смысле. Дети не отвечают за решения взрослых.

Его слова проникают глубоко внутрь, разливаясь теплом и принося странное облегчение. Я ведь головой понимаю, что не виновата ни в чем, но услышать эти слова от другого человека оказалось так важно для меня.

– А твой брат… – Руслан делает паузу, видимо, подбирая слова. – Твой брат просто урод. Трус, который срывается только на тех, кто слабее его.

Я всхлипываю, крепче вцепившись в его футболку.

– Аня, – он отстраняется, чтобы заглянуть мне в глаза. – Ты больше не должна ничего бояться. Я не дам тебя в обиду. Никогда.

Его темные глаза смотрят на меня так пронзительно, что я верю ему. Просто верю. Без сомнений и вопросов. В эту секунду я буквально растворяюсь в нем, в его словах, в том спокойствии и уверенности, которые он излучает.

Руслан нехотя разрывает объятия, хотя я готова остаться в них навсегда.

– А теперь, – он улыбается, и напряжение момента немного рассеивается, – попробуй папины фирменные оладушки. Ему будет приятно.

Я улыбаюсь в ответ, беру один, все еще чувствуя, как немного дрожат руки, и откусываю маленький кусочек. На вкус оладушки просто невероятные – мягкое тесто с кисло-сладкими кусочками яблок и едва уловимой ноткой корицы.

– Боже, это так вкусно, – выдыхаю я, откусывая еще. – Серьезно, я таких никогда не ела. Твой папа кондитер? Где он научился так вкусно готовить?

– Нет, он слесарь, – Руслан улыбается, садясь напротив. – Но он остался один с восьмилетним ребенком на руках. Пришлось научиться, причем всему и сразу.

Он усмехается и добавляет:

– На самом деле готовит он не очень. Но эти оладьи всегда получаются.

Мы допиваем чай и болтаем о всякой ерунде. Я чувствую себя удивительно спокойно в его квартире. Здесь мне ничего не угрожает, будто внешний мир со всеми его тревогами и проблемами остался где-то за дверью.

– Что будем делать? – робко спрашиваю я, когда кружки окончательно пустеют.

– А что бы ты сама хотела? – уточняет Руслан, и я чувствую, как щеки заливает румянец.

– Честно? – решаюсь сказать, как есть. – Я бы хотела лечь спать. День был… очень сложным. И долгим. Я правда устала.

К моему удивлению, Руслан просто кивает, без тени разочарования или недовольства.

– Тогда пойдем, – произносит он, вставая и протягивая мне руку.

Я послушно следую за ним по коридору к одной из дверей, которую он открывает, приглашая войти. Понимаю, что это его комната, и ощущаю легкое волнение, отдающее покалыванием в кончиках пальцев.

Эта комната намного просторнее, чем моя. Широкая кровать у окна, шкаф, компьютерный стол в одном углу, а в другом – небольшая спортивная зона с турником, штангой и гантелями. Руслан подходит к шкафу, достает что-то и поворачивается ко мне, протягивая серую футболку.

– Вот, возьми.

Я немного недоуменно смотрю на нее, не понимая, что делать.

– Я не против, если ты будешь спать в белье, – поясняет он с едва заметной ухмылкой. – Но лучше тебе надеть что-нибудь сверху. Для твоей же безопасности.

От его слов меня бросает в жар. Что он имеет в виду? Я ощущаю легкий укол страха, и по всей видимости это отражается на моем лице.

– Просто возьми и надень, Ань. Ничего не бойся. Я выйду.

Я нервно хватаю футболку, а он, взяв какие-то вещи, выходит из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Оставшись одна, я прижимаю одежду к груди. Что я делаю? Собираюсь ночевать у парня, с которым даже не встречаюсь? Хотя после сегодняшнего поцелуя… Все стало так сложно и запутанно.

Но, стоя здесь, в его комнате, я понимаю, что назад дороги нет. Все будет хорошо, нужно просто отключить все тревоги и сомнения и… довериться Руслану. Решившись, я быстро снимаю одежду, оставшись в одних трусиках, и натягиваю футболку. Она доходит до середины бедра и вполне может сойти за короткое платье. Я распускаю волосы, когда раздается тихий стук в дверь.

– Можно? – спрашивает Руслан.

– Да, – отзываюсь я, поправляя футболку и пытаясь натянуть ее ниже.

Он входит и на мгновение замирает, глядя на меня так, что по телу пробегает волна мурашек.

– Лучше бы я отвез тебя домой… – бормочет он, отводя взгляд.

Я непонимающе хмурюсь, чувствуя, как внутри что-то сжимается. Он жалеет, что привез меня к себе?

Руслан замечает мое замешательство и тут же мягко улыбается и подходит ближе.

– Ты выглядишь очаровательно. Моя футболка тебе очень идет.

Я смущенно улыбаюсь в ответ. Понимаю что он, вероятно, просто не хочет, чтобы я почувствовала себя неловко.

– А где ты будешь спать? – спрашиваю я, нервно теребя