Служанка для темного повелителя - Анастасия Максименко

И оба засуетились. А Варя стояла и потерянно хлопала глазами, внутри неё что-то расцветало, хрупкое, легкое, как перышко, и всё-таки.

Когда мрачный Мессор вернулся, застал умилительную картину, и если бы не был так сильно зол, наверняка бы улыбнулся, а так только зыркнул на трапезничающую троицу, расточая миазмы, ну, очень дурного настроения и не только его: как-никак, целый ординар рухнул.

Гилара и кот даже подавились куском бутерброда, а вот Варе хоть бы хны, жует с философским видом, будто и не чуяла зловонного аромата. Однако, заметив жнеца, ложку отложила и встала.

― Я вами доволен. Варвара, идем, пора.

Глава 42

Аглая

Тихо-мирно играем со Смертью в картишки, перекидываемся между делом философскими мотивами. Насколько я успела понять, если бы в жизни на Земле я бы максимально ловила дзен и не попадалась на сладкие речи Игнатки, не попала бы на Ордар вообще, точнее, вероятно, и попала, только на какой-нибудь верхний ординар, и всё равно, я не жаловалась, я своей жизнью, ой, простите, смертью, более чем довольна, и не жалею ни о чём.

Ещё раз бы, конечно же, на такое не пошла, если отыграть, но жаловаться реально не на что. Костлявый нагло считывает меня и удовлетворенно лыбится, вот только улыбка его резко спадает, нас начинает немного трясти, помещение, имею в виду, и пахнет таким родным тленом и серой, что я про себя немножко всплакнула. Жнец родимый приперся.

А вот и он сам, вываливает из огненного портала и девицу какую-то за собой тянет. Невольно ревниво прищуриваюсь: а это ещё у нас кто? Флегматично откладываю веер картишек под мурчание Костлявого:

― Братишка, ― тянет развязно, ― быстро ты.

Устрашающий взгляд Мессора прикипает к моему лицу, вглядывается тревожно. Не, с чего бы ему так смотреть, это мне кажется. Ну, или за ресурс свой переживает, опять-таки, сколько нас, таких дрей.

― Вкусняшка моя, достаточно прохлаждаться, иди ко мне.

― Не-а, ― цапает меня Драйрокс за плечо осторожно, а на девушку за спиной Мессора даже и не смотрит, будто и не замечает её. ― Не так быстро, брат мой. Бартер. Кого ты мне привел на замену своей бесценной дрейи? Поверь, её ценность я успел оценить.

Зрачки Файрокса нехорошо полыхнули, а Смерти хоть бы хны, улыбается приторно.

― Варя, ― коротко и резко, уверенным жестом выводит вперед ту самую девушку и спокойно отпускает узкую ладошку.

Незнакомка зябко ежится, но на Смерть смотрит со стойким вселенским равнодушием, лишь на дне блеклых глаз промелькнула заинтересованность. Чего не скажешь о Драйроксе: Смерть впился в девушку таким фанатичным, полыхающим синевой взглядом, что даже мне стало не по себе, а вот самой незнакомке хоть бы хны. Где её достал Мессор? Из какого ада сюда приволок? И ведь не стыдно ему.

― Ей хоть есть восемнадцать? ― не удержала язык за зубами.

― Мне двадцать шесть, ― тихий шелест.

― Понятно. Хотя так и не скажешь.

Варя пожимает плечами.

― По вам тоже.

Мужики усмехаются, обмениваясь какими-то подозрительными понимающими ухмылками. Смерть шагает к девушке, обходит её по кругу с видом кота, завидевшего валерьянку, даже принюхивается, как тот кот, и останавливается напротив девчонки, она поднимает к его лицу голову и протягивает ладонь:

― Варвара Денисовна Каменькова. А вы?

На лице Драйрокса такая радостная улыбка, будто он получил от Деда Мороза огромный такой, долгожданный подарок.

― Рад познакомиться, чудо. Смерть. Он же Костлявый. Драйрокс Майроксасович Мессор. Хозяин Бездны.

Блин-оладушек. Про себя ржу-у-у-у! Майроксасович, ой, не могу…

― Приятно познакомиться, ― Варя осторожно притрагивается к руке Костлявого, и тут начинается такой ало-синий фейерверк, что мне приходится закрыть локтем лицо, на плечи опускаются широкие ладони и утягивают за собой. В полную темноту.

Очунялась я уже в своем теле, его, кстати, так сильно ломило, казалось, болела каждая клетка. Со стоном присела.

― Мною, что, играли в футбол?

Радостным визгом выбило перепонки, мне на шею кинулась Гилара, по телу тыгдым-тыгыдым — герхор, но последний не долетел, его смело сумеречью с громким мявком за дверь, оторвало от моей шеи заливающуюся слезами радости Гилару и вынесло следом за котом. С укоризной покосилась на невозмутимого Мессора.

― Вы очень жестокий у меня, господин.

― О, да, а сейчас стану ещё более мерзким, вкусняшка моя. Скажи мне, Агилара, какого светлого, а?

― Извечный вопрос в вашем исполнении, сэр, ― флегматично. ― Какого светлого — что?

― Какого светлого ты подставилась, Агилара? ― рык взметнул волосы.

― На свидание с вашим братом спешила.

― Агилара!

― Да, хозяин?

― Ты допрыгалась, ― очень вкрадчиво и токсично.

― Ага. А до чего?

― Собирай вещи, сладкая моя, ты переезжаешь, ― и спокойненько так встает, отряхивая с черного каптана несуществующие пылинки.

― Куда?

― Во дворец! ― клыкастый оскал. ― В Ордер-Шах.

Шах… «Шах и мат тебе, Глашка!» ― мерзкий смешок тоном кота.

― Гм. И сколько у меня есть времени? ― скрестила на груди руки.

Мессор удивленно моргнул.

― И что, даже истерики не будет? ― недоверчиво.

Язвительно выгнула бровь.

― Так и быть. Два часа.

― Четыре, ― невинный взмах ресничек. Мессор удивленно улыбается, клыкастенько так.

― Не понял, вкусняшка. Торгуешься со мной?

― Немножко. Пять часов, а лучше шесть.

― Пусть будет четыре, это моё конечное слово.

― Ага. Пока не забыла, а что это было такое со Смертью и той девушкой?

― Что я слышу, вкусняшка? ― нарочитое восхищение. ― Ты интересуешься?

― Да, есть такое.

Смешок.

― Не доросла ещё, чтобы знать об этом.

― Чего⁈ Мне уже давно восемнадцать!

― А это не важно, ― и давай портал кастовать.

― Постойте! А что будет с моей лавкой? У меня клиенты вообще-то.

― Замене своей передашь, ― тотальное спокойствие и равнодушие.

Я аж от такой новости опять на попу плюхнулась.

― ЧЕГО⁈

А бессовестный жнец, подмигнув, сбежал в свой адский портал. Ну, всё. Точно допрыгалась. Но справедливости ради, я не виновата и буду требовать презумпцию невиновности!

Глава 43

Недовольно пыхтя, полчаса с лишним то кидалась вещички собирать, то бросала их обратно на место, то дергалась в сторону двери, собираясь учинить допрос домочадцам, то снова к вещам. Заманалась. А главное,