Измена. Любить нельзя ненавидеть - Екатерина Мордвинцева

— Сильное, — улыбнулась врач. — Настоящий богатырь.

Марк сиял. Он смотрел на меня, и в его глазах было столько любви и гордости, что мне захотелось плакать и смеяться одновременно.

— Слышишь? — прошептал он. — Богатырь. Как папа.

После приема он повез меня не домой, а в небольшой уютный ресторанчик недалеко от клиники.

— Мы это заслужили, — сказал он, заказывая мой любимый десерт. — Оба.

Мы сидели за столиком у окна, и я вдруг осознала, что впервые за долгие месяцы мне не хотелось быть нигде, кроме как здесь. Рядом с ним. С этим новым, незнакомым и таким прекрасным Марком, который родился из пепла нашей старой, сгоревшей жизни.

— Спасибо тебе, — сказала я, положив свою руку поверх его. — За сегодня. За все.

Он перевернул ладонь и сжал мои пальцы.

— Это я должен благодарить тебя, Машуля. За то, что дала мне шанс все исправить. За то, что не сдалась.

Мы смотрели друг на друга, и между нами висели невысказанные слова, обещания, надежды. Но сейчас они были не нужны. Все важное уже было сказано. Взглядами. Прикосновениями. Терпением. И этой тихой, мирной радостью, что наполняла меня изнутри, как первый луч солнца после долгой, холодной зимы.

* * *

Марк

Внезапный звонок от Уварова застал меня в кабинете, когда я просматривал каталог детских колясок. Голос Константина Александровича был необычно напряжен.

— Марк Дмитриевич, у нас проблемы. Серьезные.

Я отложил каталог, всем существом почувствовав недоброе.

— В чем дело?

— Терещенко. Он вывел со счетов дочерней фирмы крупную сумму. Полмиллиарда. Оформил все как инвестиции в новый проект, но документы липовые. Сам скрылся. Банк заблокировал счета основной компании до выяснения обстоятельств.

Мир вокруг на секунду поплыл. Полмиллиарда. Это была не просто крупная сумма. Это была угроза существованию всего бизнеса, который я строил годами. Бизнеса, который должен был обеспечить будущее моей семьи.

— Когда? — спросил я, и мой голос прозвучал чужим.

— Переводы шли в течение последней недели. Сегодня утром он не вышел на связь. Мы подняли документы — все подписаны его электронной подписью, но ряд согласований отсутствует. Он действовал в обход процедур.

Я закрыл глаза, чувствуя, как по вискам застучала знакомая, адская боль. Предательство. Снова. Сначала Луиза, теперь Игорь. Человек, которому я доверял, как брату.

— Соберите совет директоров. Через час. И подключите лучших аудиторов. Нам нужно понять масштаб и попытаться вернуть деньги.

Я положил трубку и несколько минут просто сидел, уставившись в одну точку. Все, что я строил, все, чем гордился, рушилось в одночасье. И самое страшное было не в потере денег. Самое страшное — это снова окунуться в пучину стресса, борьбы, бесконечных рабочих битв. Как раз тогда, когда в моей личной жизни наконец-то наступил хрупкий мир.

Я посмотрел на фотографию на столе — недавний снимок УЗИ. Мой сын. Мое будущее. И понял, что не имею права сломаться. Не сейчас. Не когда от меня зависит так много.

Я глубоко вдохнул, выдохнул и поднялся из-за стола. Предстояла битва. И на этот раз я должен был победить. Не ради себя. Ради них. Ради того, чтобы у моего ребенка было надежное будущее. Чтобы у моей жены был дом, а не развалины.

* * *

Маша

Я заметила перемену в Марке сразу, как только он вернулся домой. Он пытался скрыть это — улыбался, спрашивал, как прошел мой день, но в его глазах стояла та самая, знакомая до боли тень — напряжение, тяжесть, которую он всегда приносил из офиса в былые времена.

— Что-то случилось? — прямо спросила я за ужином.

Он вздохнул и отложил вилку. Он никогда не лгал мне. Даже сейчас.

— Проблемы в компании. Серьезные. Игорь Терещенко оказался не тем, за кого я его принимал.

Он вкратце объяснил ситуацию. Я слушала, и у меня похолодело внутри. Полмиллиарда… Это были цифры, которые я не могла даже представить. И предательство человека, которого он считал другом.

— Боже мой, Марк… — я протянула руку через стол и коснулась его ладони. — Что будешь делать?

— Бороться, — ответил он просто. Его пальцы сомкнулись вокруг моих. — У меня нет другого выхода. Я не могу позволить всему рухнуть. Не сейчас.

Я смотрела на него — уставшего, но не сломленного. И впервые за все время наших трудностей я не чувствовала страха или обиды. Я чувствовала гордость. И желание помочь. Чем угодно.

— Чем я могу помочь? — спросила я.

Он удивленно посмотрел на меня.

— Тебе нельзя волноваться. Доктор…

— Доктор говорил о стрессе, — перебила я. — А мой муж, который пытается спасти наш дом от разорения, — это не стресс. Это реальность. И мы пройдем через это вместе. Как и через все остальное.

Его глаза наполнились такой благодарностью, что у меня сжалось сердце.

— Просто… будь рядом. Как сейчас.

— Я всегда рядом, — я крепче сжала его пальцы. — Мы команда, помнишь?

Он кивнул, и тень в его глазах чуть отступила.

— Команда, — повторил он. — Спасибо, Маш.

В ту ночь он снова не спал. Я слышала, как он ходит по кабинету наверху, разговаривает по телефону. Но на этот раз я не чувствовала себя одинокой и брошенной. Я знала — он борется за нас. За наше будущее. И я была готова быть его тылом. Его тихой гаванью, в которую он мог вернуться после битвы.

Я встала, налила стакан теплого молока и поднялась к нему в кабинет. Он сидел за столом, уткнувшись в бумаги. Я поставила стакан перед ним.

— Пей. И ляг спать. Завтра будет новый день, и тебе понадобятся силы.

Он посмотрел на меня, и на его лице появилась усталая, но настоящая улыбка.

— Ты права. Как всегда.

Я обняла его за плечи и прижалась щекой к его голове.

— Мы справимся, Марк. Вмести.

И я верила в это. Безусловно.

* * *

Марк

Следующие несколько дней стали для меня настоящим адом. Встречи с юристами, переговоры с банками, попытки выйти на след Терещенко. Давление было колоссальным. Каждое утро я просыпался с каменной тяжестью на душе и каждую ночь засыпал с мыслями о том, как спасти компанию от неминуемого краха.

Но теперь все было иначе. Теперь у меня был тыл.

Маша не лезла с расспросами, не требовала внимания. Она просто была рядом. Готовила мне ужин, даже если я возвращался за полночь. Оставляла в кабинете записки с простыми словами: «Я в тебя верю» или «Мы все