Злодейка поневоле. Хозяйка заброшенной крепости - Адриана Вайс

— Вы правы, граф, — говорю я, и мой голос, к моему собственному удивлению, звучит ровно и холодно. — Я, разумеется, еще не до конца понимаю, как тут все устроено. Я здесь всего второй день, если вы не забыли.

Он молча смотрит на меня, и я делаю шаг к его столу, чувствуя, как упрямая, злая энергия наполняет меня.

— Но я не занимаюсь ерундой. И не пытаюсь разбрасываться чужими ресурсами. Я пытаюсь предотвратить катастрофу, которая сметет тот самый хрупкий порядок, который вы с таким трудом здесь выстроили. — я обвожу рукой его кабинет, карты, бумаги. — Все это. Весь ваш мир. Он в опасности.

Я снова смотрю ему в глаза, и в моем взгляде нет ни мольбы, ни страха. Только сталь.

— Поэтому ваши упреки в моей наивности, мягко говоря, неуместны.

Он молчит. Просто смотрит на меня долго, пристально, и в этой тишине я вижу, как что-то в нем меняется.

Ледяная маска безразличия, стена цинизма — все это никуда не делось. Но за ними, в самой глубине его серых глаз, я впервые вижу неподдельный, острый интерес.

Словно он только сейчас по-настоящему отвлекся от своих карт и заметил, кто именно стоит перед ним.

Не злодейка из прошлого.

А я.

Я понимаю, что сказала все, что могла. Давить дальше — бессмысленно.

— Я вижу, вы заняты, граф, — говорю я уже спокойнее, возвращаясь к формальному тону. — С вашего позволения, я пойду.

Я делаю реверанс — на этот раз более уверенный — и, не дожидаясь ответа, выхожу из кабинета, чтобы вернуться в свою комнату.

Оказавшись одна, я прислоняюсь спиной к каменной стене и медленно выдыхаю. Разговор вымотал меня до дна.

Я перебираю в голове его итоги, и картина вырисовывается безрадостная.

Что делать дальше? Как расследовать дело о капище?

Вариант первый: Кром.

Я вспоминаю его предложение — «стань моей». От одной этой мысли по телу пробегает волна возмущения.

Нет. Никогда.

Быть чьей-то вещью, игрушкой, собственностью — это не для меня. Этот путь закрыт.

Тогда, остается только второй вариант. Отправиться к капищу самой, в компании Тира и Роланда.

Я вспоминаю предупреждение Крома, его слова о том, что его лучшие охотники не хотят туда возвращаться. Из чего я делаю вывод, что идти туда в составе отряда из трех человек — меня, офисного работника, и двух конвоиров, которым приказано бросить меня при первой же опасности, — это чистое, незамутненное самоубийство.

Я оказалась между молотом и наковальней.

Между диким ультиматумом одного тирана и самоубийственной миссией, на которую отправил другой. И какой из этих вариантов хуже, я, честно говоря, даже не знаю.

Стук в дверь заставляет меня вздрогнуть.

На пороге появляется молчаливый слуга с подносом. Простая, но сытная еда: кусок жареного мяса, ломоть хлеба, какая-то каша. А рядом с тарелкой — небольшой глиняный горшочек.

Слуга ставит поднос на стол, кланяется и уходит, не проронив ни слова. Я с любопытством открываю горшочек. Внутри — аппетитная запеканка, пахнущая мятой и травами.

«От графа», — коротко пояснил слуга.

Я смотрю на эту запеканку, и на моих губах появляется кривая усмешка. Это, видимо, его способ извиниться.

Не словами, нет.

Упаси боги аристократу извиняться перед той, кого он презирает. А вот так — молча, практично, безлично. По-деловому.

Но решение мое уже принято. Я смотрю на ужин, и перед глазами встает образ голодного мальчика с глазами, полными боли.

Мой голод подождет. Я аккуратно заворачиваю мясо и хлеб в чистую тряпицу, создавая импровизированный узелок, беру с собой горшочек с запеканкой.

Я открываю дверь.

Как я и ожидала, Роланд стоит на посту, прислонившись к стене.

— Куда-то собрались, леди? — спрашивает он, и в его голосе нет прежней враждебности. Только усталая настороженность.

— К Западным воротам, — отвечаю я. — На пару минут.

— Сейчас не лучшее время, — он качает головой. — Темнеет. Сброд выползает из своих нор. Я не могу вас пустить.

— Пожалуйста, Роланд, — я смотрю ему прямо в глаза, вкладывая в свой голос всю свою искренность. — Это очень важно. Я обещала. Я не сбегу, и со мной ничего не случится. Два шага за ворота и обратно.

Он смотрит на меня долго, тяжело, борясь с приказом и, кажется, с чем-то еще. Наконец, он издает тяжелый вздох, полный вселенской скорби.

— Ладно. Я иду с вами. И держитесь рядом.

— Спасибо, — выдыхаю я с облегчением.

Мы идем к воротам.

Стража, узнав Роланда, без лишних вопросов отворяет тяжелую калитку. Мы выходим наружу, в сгущающиеся сумерки.

Я оглядываюсь, вглядываясь в кромку леса, и мое сердце тревожно сжимается.

Его нет. Неужели он не пришел? Неужели я опоздала?

Но тут в кустах мелькает серая тень. Из-за деревьев осторожно выглядывает знакомая мордочка.

Рэйк. Он смотрит по сторонам, но, увидев меня, радостно виляет хвостом и пулей несется ко мне.

— Тише, тише, мой хороший, — шепчу я, и на душе разливается тепло.

Я опускаюсь на корточки, и он доверчиво тычется мне в ладони.

Я разворачиваю узелок.

От запаха жареного мяса Рэйк издает жалобный, голодный скулеж и тут же впивается в еду, заглатывая куски почти не жуя.

Я смотрю на него, и мое сердце разрывается от жалости. Он такой маленький, такой одинокий в этом жестоком мире.

Пока он ест, я глажу его по мягкой шерстке, перебираю пальцами шелковистые ушки.

— Все будет хорошо, — шепчу я скорее себе, чем ему. — Я что-нибудь придумаю. Обещаю. Ты больше не будешь голодать.

В этот момент я понимаю, что моя миссия обрела новый, куда более глубокий смысл. Я буду бороться не только за себя. Я буду бороться и за него.

Рэйк жадно доедает последний кусок мяса и благодарно тычется мне в руку мокрым носом.

«Спасибо», — его мысленный голос звучит уже не так напряженно, а почти счастливо. — «Я попытался найти то, о чем ты просила. Свежих следов странных людей нет. Нашел очень старые, но они почти стерлись, о них трудно что-то сказать наверняка».

Он на мгновение замолкает, подбирая слова.

«Но я вспомнил. Наш шаман, еще до того, как… он исчез, говорил, кое что про хворь в лесу и безумие зверей. Он чувствовал в этом злую волю, что это похоже на какой-то темный ритуал. То ли