Японская любовь с оттенком криминала - Елена Анохина

— Вот она, — произнёс он.

Ольга посмотрела на флешку. Та самая, которую Лиза передала ей, которую она взяла с собой на мельницу, но передать Олегу не успела.

— Да, — признала она. — Это она.

Ярослав усмехнулся, но в его глазах не было радости.

— Она не работает, — сказал он. — Вода, удары… данные уничтожены.

Ольга молча кивнула. Она и сама догадывалась.

— Почему ты не сказала сразу? — спросил Ярослав, его голос стал тише, но от этого только опаснее.

Ольга опустила глаза. Что она могла ответить? Боялась? Надеялась, что Олег вернётся?

— Я… не знала, кому можно доверять, — пробормотала она.

Ярослав изучал её, словно пытался разглядеть ложь в каждом её движении.

— А Елена? — резко сменил он тему.

Ольга вздрогнула.

— Кто?

— Моя жена, — прошипел он. — Олег говорил о ней?

Ольга покачала головой.

— Нет. Никогда.

Ярослав задумался, его пальцы снова начали барабанить по столу.

— Ты уверена?

— Да, — прошептала Ольга.

Тишина снова повисла между ними. Ярослав откинулся в кресле, его взгляд стал отстранённым, будто он решал какую-то сложную задачу.

— Что теперь? — наконец спросила Ольга, не выдержав напряжения. — Я могу уйти? Вернуться к своей жизни?

Ярослав медленно перевёл взгляд на неё.

— Твоя жизнь кончилась в тот момент, когда ты села в машину с Олегом, — сказал он холодно.

Ольга почувствовала, как по спине пробежали мурашки.

— А моя машина? — спросила она, уже зная ответ.

Ярослав усмехнулся.

— Разбита. Не подлежит восстановлению.

Слёзы выступили на глазах Ольги. Land Cruiser — её мечта, её свобода, её последний оплот нормальности. Теперь и его не стало.

Она резко встала, её ноги дрожали, но она не позволила себе упасть.

— Я… мне нужно… — она не закончила, развернулась и пошла к двери, шатаясь, цепляясь за стены.

Ярослав не остановил её.

Ольга вышла в коридор, её дыхание стало прерывистым, в глазах помутнело. Она шла, не видя дороги, пока не упёрлась в дверь комнаты, которую ей выделили.

Она вошла, захлопнула дверь и наконец позволила себе рухнуть на кровать.

Слёзы текли по щекам, но она даже не пыталась их смахнуть. Всё было кончено: машина, Олег, её прежняя жизнь…

Осталось только пустое будущее.

И страх перед тем, что задумал Ярослав.

Глава 26

Ольга не помнила, как уснула. Последнее, что она осознавала — холодные стены комнаты и собственное дыхание, неровное, будто после долгого бега. Она не хотела спать. Боялась закрывать глаза — там, за веками, сразу возникало его лицо. Олега. Того, кто предал. Кто оставил ее умирать.

Но усталость взяла свое. Тело, измученное страхом, болью, адреналином, наконец сдалось. Она провалилась в сон, как в черную воду — тяжело, без сновидений.

И проснулась от прикосновения.

Теплого. Твердого. Чужого.

Ольга резко открыла глаза. В темноте комнаты едва угадывались очертания фигуры, склонившейся над ней. Сердце бешено заколотилось, пальцы впились в простыню.

— Не кричи, — прозвучал низкий голос.

Ярослав.

Он сидел на краю кровати, его силуэт вырисовывался в полумраке — широкие плечи, резкий профиль, шрам, бледной полосой пересекающий щеку. Он не двигался, просто смотрел на нее, и в этом взгляде было что-то… странное. Не злость. Не угроза.

— Что ты здесь делаешь? — прошептала Ольга. Голос звучал хрипло, будто она долго не говорила.

Ярослав не ответил. Его рука медленно протянулась к ее лицу. Ольга замерла, ожидая удара, но вместо этого его пальцы коснулись ее щеки — осторожно, почти нежно.

— Ты плакала во сне, — сказал он.

Она не понимала. Это была ловушка? Новая игра? Но в его голосе не было насмешки.

— Оставь меня, — прошептала она, отворачиваясь.

Ярослав не ушел. Его пальцы скользнули по ее шее, остановились у ключицы.

— Ты дрожишь, — заметил он.

— Отпусти меня.

— Нет.

Одно слово. Твердое. Окончательное.

Ольга попыталась отодвинуться, но он был быстрее. Его рука обхватила ее запястье, прижала к матрасу. Он наклонился ближе, и в темноте его глаза казались почти черными — бездонными, нечитаемыми.

— Почему ты здесь? — снова спросила она, но в голосе уже не было прежней силы.

Ярослав медленно провел большим пальцем по ее губам.

— Потому что ты мне нравишься.

Ольга затаила дыхание. Это было… неожиданно. Глупо. Невозможно.

— Ты ненавидишь меня, — прошептала она.

— Да.

— Тогда зачем?

— Потому что ты тоже ненавидишь его.

Он не назвал имени. Не нужно было.

Ярослав наклонился еще ближе, его губы почти касались ее уха.

— И потому что ты красивая, когда злишься.

Его дыхание обожгло кожу, горячее, с легким запахом коньяка и дорогого табака. Ольга хотела оттолкнуть его, но тело не слушалось. Оно помнило. Помнило, как давно ее не касались вот так — не как врага, не как пленницу.

— Я не хочу этого, — солгала она.

Ярослав усмехнулся.

— Врешь.

Его рука скользнула под простыню, коснулась ее бедра. Ольга вздрогнула, но не отстранилась.

— Ты боишься? — спросил он, пальцы медленно двигались выше, к талии.

— Нет.

— Опять врешь.

Его губы нашли ее шею — горячие, влажные. Он не целовал, нет. Он кусал. Слегка. До боли. До мурашек. Ольга зажмурилась, чувствуя, как по спине разливается тепло.

— Ненавидишь меня? — прошептал он ей в кожу.

— Да.

— Хорошо.

Его руки разорвали хлопковую рубашку, которую ей дали вместо одежды. Пуговицы отлетели, ударившись о стену. Ольга не сопротивлялась. Не могла.

Ярослав откинул простыню, его взгляд скользнул по ее телу — медленный, оценивающий.

— Красивая, — пробормотал он.

Ольга хотела что-то сказать, но он уже накрыл ее собой, его тело — тяжелое, горячее — прижало ее к матрасу. Его руки скользили по ее коже, оставляя следы — не нежность, а собственничество.

— Ты моя, — прошептал он. — Хочешь ты этого или нет.

Ольга не ответила. Она схватила его за волосы, впилась губами в его шею — не поцелуй, а укус.

Ярослав застонал — низко, по-звериному.

Потом не было слов.

Только руки. Губы. Зубы.

Он вошел в нее резко, без прелюдий, будто наказывая. Ольга вскрикнула, но не от боли — от того, как ее тело ответило ему, как сжалось вокруг него, будто признавая свое поражение.

Ярослав двигался жестко, почти грубо, его пальцы впились в ее бедра, оставляя синяки. Ольга цеплялась за его плечи, ногти впивались в кожу, но он не останавливался.

— Смотри на меня, — приказал он.

Она открыла глаза. Его лицо было близко — сжатые губы, капли пота на лбу, глаза, полные чего-то темного, незнакомого.

— Ненавидишь? — прошептал он.

— Да.

— Лжешь.

Он ускорился, и Ольга выгнулась, чувствуя, как волна накатывает, как