Реставратор яблочного сада: детей и драконов не предлагать! - Лиззи Голден

― Продолжай в том же духе и, возможно, я оставлю тебя в живых и дам напиться драконьей  крови, ― размеренно произносит Морграх, глядя на него горящими, но вместе с тем такими холодными и жестокими глазами. ― И… ускорься. Народ не может так долго ждать. Ты говорил, у Грейнмора проблемы с местным начальством?

― Через месяц его дом продадут на аукционе за неуплату, ― подтверждает Зор.

― Месяц ― это много, ― жестко произносит тот. ― Мы не можем ждать, пока дракон пойдет по миру. Для нас любое промедление равняется смерти.

― Сделаю все от меня возможное, ― склоняет голову Зор.

― Ты уж постарайся, ― насмешливо произносит тот. ― Это в твоих интересах, если не хочешь потерять жену и сына.

Зор весь сжимается внутри, хотя старается этого не показывать.

― И еще. ― Морграх роется в складках своей мантии. ― Возьми вот это. ― Он передает маленькую вещицу, при виде которой Зор который весь замирает внутри. ― Ты знаешь, что с ней делать. ― Взгляд вождя хищно сверкает.

Есть поступки, за которые грозит темница в нормальном мире Аэтерии, например, сознательно уничтожать чью-то магию. Но здесь, под землей, все иначе, и то, что изначально было темным, в полумраке становится обыденностью. Зор и так слишком рискует, а иногда вождь требует от него предать все моральные устои ради достижения целей.

Поклонившись Морграху, как того требует неписаный закон ксаверов, Зор выходит из пещеры и слышит едва слышный вздох, похожий на стон.

Все это время Мия ждала его здесь. Болела за него. Вот она, сидит на каком-то старом полусгнившем тряпье, прижимая к груди спящего ребенка. По ее бледным щекам катятся беззвучные слезы, оставляя блестящие дорожки на серой коже.

— Ты… ты становишься монстром, Зор. — Ее слабый голос без тембра дрожит и срывается. — Но ты не такой. Я знаю, что ты не такой. Нельзя… нельзя на чьем-то горе выстроить свое счастье!

Ее слова ранят больнее, чем насмешки и жестокие слова Морграха. Потому что в них — правда. Правда, которую он пытается придушить в самом себе, чтобы не сойти с ума.

Зор делает шаг вперед, его собственный голос звучит хрипло и устало.

— У меня нет выбора, Мия. Разве ты не видишь, где и как мы живем? Как слабеет наш сын с каждым днем? Я не могу допустить, чтобы вы погибли в этой каменной могиле.

Он смотрит на нее, пытаясь передать взглядом все свое отчаяние, всю ярость, всю беспомощность.

— Приходится идти на жертвы. — Он переводит взгляд на пещеру Морграха. — Очень скоро последний белый дракон клана Грейнмор будет уничтожен и тогда... ― он переводит дух, ― мы хотя бы выживем. А там… там посмотрим.

Зор не готов сказать жене, что не хочет отказываться от того, кто он есть. Он сделает все, чтобы их спасти, и если Мию это не устроит ― он просто будет жить где-то в отдалении, помогая им и поддерживая, чем может.

Он не настоящий ксавер и никогда им не был ― помимо внешности. Магии Разлома в нем и впрямь ни на грош. Но он в ответе за тех, кого ему некогда навязал тот же вождь, сам составляющий пары. Безродная Мия досталась недоделанному ксаверу Зору. Ничего удивительного.

Но за эти годы, что они прожили вместе, Зор ее полюбил. По-настоящему. Слабая некрасивая жена и маленький сынок, который недавно родился, стали его семьей. Теми, ради кого стоит жить и умереть.

Значит, он сделает все, как надо. Он уже начал исполнять для клана Грейнмора его смертный приговор. Этот проклятый мир, где для ксаверов нет места, не оставил ему другого пути.

31 глава

Не верю своим глазам. Яблоко. Огромное, наливное, а пахнет так, что срочно хочется откусить. За такое я бы не пожалела даже несколько золотых, если бы они у меня были.

Права была бабушка: новое не вырастет, пока старое не уступит ему свое место. Прежнего яблока нет, как и прежней меня. И кажется, больше никогда уже не будет ― все это кануло в прошлое.

Пофилософствовав слегка, перехожу к практическим мыслям. Значит, я смогу увеличить так весь урожай: магии на каждое яблоко требуется совсем мало. Это хорошо, просто очень хорошо. Да только незадача ― использование любого дара в этом доме строго запрещено. Конечно, огромные яблоки не останутся незамеченными. Ардин же не дурак. Когда будет на рассвете отвозить тележку на рынок, мигом все поймет.

― Значит так, ― говорю я собравшимся слугам в лице Флинна и Ричарда ― Мэй решила пока не трогать. ― Вот такой расклад. Я увеличиваю яблоки, мы их прячем, а потом продаем. Но так, чтобы Ардин не видел!

Перед этим я съела свое яблоко, чтобы проверить, насколько оно съедобное. Хотела только кусочек откусить, но оно оказалось такое вкусное, просто медовое, что от него скоро остался один огрызок.

Я сделала еще несколько, в качестве наглядного пособия. Ну или если мужчины захотят попробовать эту вкуснятину, в чем я не сомневалась.

― Вы уверены, что это единственный способ спасти поместье? ― размеренным тоном спрашивает гном.

― Если вы знаете другой, получше ― мы им воспользуемся, ― тут же парирую я.

Ричард в ответ разводит руками.

― Оно ничем не отличается от тех, что продаются в лучших продуктовых магазинах Эфемерона, ― говорит Флинн, вертя в руках мое магическое яблоко. ― И я согласен на любую авантюру: идти мне некуда, а становиться пожизненным рабом какого-то дракона совсем не хочется. Что мы должны делать?

Мне нравится настрой Флинна, но и Ричарда можно уломать, если найти правильный подход: он хотя бы не критикует каждый мой шаг, в отличие от Мэй, а прислушивается к здравым советам. Все-таки медлительность и вдумчивость иногда лучше работают, чем импульсивность.

― Я выяснила, что Ардин работает в саду ночью, примерно с часу до четырех, ― говорю я приглушенно, поминутно оглядываясь на дверь сарая. ― После он отвозит яблоки ближе к рынку, а примерно в шесть туда приходит Мэй. Ардин уходит отсыпаться и вряд ли будет подсматривать, что там на рынке происходит и какой товар на самом деле мы продаем.

― Значит, ты хочешь выбраться в город на рассвете, и когда Ардин