Изгнанная с позором - Нита Вольская

Говорила, и само в это слабо верила. Некстати вспомнился взгляд Ольги, от которого у меня бежали мурашки по всему телу…

— Давай просто с благодарностью примем гостеприимство хозяев, — завершила пугающий разговор, — переночуем, а завтра поедем своей дорогой.

— Главное дожить до утра. — никак не унималась служанка.

— Мара! — прикрикнула.

— Простите, госпожа. Просто мне страшно.

— Так ты сама эти страхи и нагоняешь. Ещё и меня пугаешь. Разговаривала я с Ольгой. Мне она показалась очень образованной женщиной.

— Во-от. — не прекращала гнуть свою линию Маруня. — Откуда тут взяться образованной? А ведьмы свои знания из поколения в поколение передают, потому они такие умные.

— Так, закрыли эту тему. Тебя послушать, так и я, получается, тоже ведьма?

— Вы — госпожа. Вам с детства грамоту преподают…

— Мара, всё, заканчивай. Мы ничего не знаем об этой семье. И знать не хотим. Понятно? Ночуем, и едем своей дорогой. Ты всё поняла?

— Да, госпожа.

— Вот и славно.

Выходя из бани, наткнулись на Лиру.

Меня от неловкости бросило в жар. Как давно девушка тут стоит? Что успела услышать? Стыд-то какой: они нам ночлег предоставили, а мы их обсуждали, да ещё и ведьмами называли.

С укором посмотрела на свою служанку. Но она это вряд ли заметила. Кажется, у неё от страха вообще мозги отказали: стоит со стеклянными глазами, и почти не дышит.

— Пойдёмте в дом. — вернула в чувства девушка. — Стол уже накрыт, еда стынет.

Я кивнула и пошла первая. Мара замкнула строй.

За столом я всё ещё чувствовала себя неловко, и потому сама разговор не заводила. Лишь иногда отвечала на вопросы, если они были заданы мне.

Ольга, как и обещала не лезла с расспросами о личном, мужчины обсуждали дороги, а Мара и Лихда вообще сидели ни живые, ни мёртвые. И ели только то, что с собой привезли: продукты из узелка, который так старательно обнимала повариха, тоже стояли на столе.

Хозяйка это заметила, но ничего не сказала, лишь едва заметно усмехнулась.

Мне за поведение своих девчат хотелось сгореть от стыда, поэтому я сглаживала как могла: налегала на хозяйские блюда, нахваливая вкус рассыпчатой картошки, и солений.

Дети с нами за столом не сидели, и у меня не было возможности сравнить: действительно ли Лира так уж похожа на свою мать, как утверждала Мара. Но, накрученная рассказами своей служанки, тоже стала замечать некоторые странности.

Глава 30. Ведьма

Взгляд женщины действительно обладал какой-то силой. Я его чувствовала. Это ощущение было сложно описать словами, но мне почему-то казалось, что так себя чувствуют люди, которым светит огоньком в лоб киллер.

Поначалу я пыталась отмахнуться, списать ощущение на страх, навеянный Марой, волкодавами и ночью. Но раз за разом моя реакция повторялась: я чувствовала, как всё внутри напрягается и сжимается, стоило Ольге посмотреть в мою сторону.

Перестала жевать и напряжённо отложила приборы. Женщина это заметила и перестала прожигать меня взглядом.

Ещё одна странность заключалась в том, что возле неё постоянно крутился кот. Но удивляло ни его навязчивость, и даже не то, что он был абсолютно белым — без единого пятнышка, только глаза жёлтые как янтарь — а то, что он тоже на меня пялился. Даже когда следовал за хозяйкой. И так же, как и она, сразу разрывал зрительный контакт, стоило мне с ним встретиться взглядом. Но делал это так невозмутимо — просто прикрывал глаза, словно дремал, что у меня постепенно появились мысли, что я схожу с ума. Ну не дура ли: заподозрить в тёмных делишках кота?

После ужина мои сопровождающие дружно покинули дом. Даже Мара. Сбежала, не предложив мне помощи по подготовке ко сну — как полагалось служанке.

Проводила их растерянным взглядом. Махей, заметив мою растерянность, пояснил, что они будут ночевать на сеновале, и заверил, что условия там вполне комфортные: сухо, мягко и тепло, всем выделили одеяла и даже подушки.

Промолчала. Потому что выдвигать претензии было неуместно. Даже если не привыкла к такому, и считаю, что самый благоустроенный сеновал всё равно остаётся сеновалом, и пригоден для ночёвки лошадей, но никак не людей.

Впрочем, лошади там тоже ночевали. Об этом тоже хозяин сказал, дав понять, что вещи под присмотром.

Мужчина ушёл на улицу, и мы с Ольгой остались наедине.

От предложенной помощи она снова отказалась, на этот раз мотивировав не моим высоким происхождением, а статусом гостьи. И мне ничего не осталось, как тихо сидеть на стуле, и наблюдать за тем, как хозяйка убирает посуду. И ждать, когда мне укажут место, где я смогу прилечь.

Но хозяйка не спешила от меня избавляться. Мне показалось, что она даже испытывает удовольствие от того, как я реагирую на её взгляд и на поведение кота.

А тот обнаглел. Едва слуги покинули дом, чинно пересёк комнату, изучил меня жёлтым взглядом с головы до пят, и нагло запрыгнул на колени. Покрутился укладываясь поудобнее, поурчал, и бессовестно задрых.

Сначала я просто сидела замерев. Но под его мерное урчание все страхи отступили, и я даже стала почёсывать его за ушком.

Хозяйка за происходящим наблюдала с лёгкой улыбкой. Которую можно было расценить как одобрение, и одновременно как удовлетворение.

Постаралась на этом не зацикливаться, и не искать этим странностям объяснение. Всецело переключилась на кота, выглаживая его по всей длине.

Животных я люблю с детства. Выросла в деревне, и потому нянчила не только кошек и собак, но и поросят, телят, козлят и всех детей домашней птицы.

Поэтому постепенно всецело отдалась процессу, и не сразу заметила, что Ольга стоит передо мной.

Вздрогнула. Подняла голову. В её черных глазах плясали огоньки. То ли свет лампы отражался, то ли там в самом деле жили чертенята.

Кивком головы пригласила следовать за ней, и пошла за шторку, которая скрывала проход за печь.

За тканевой перегородкой оказалось девичье царство. Здесь стояла просторная кровать, застланная чистым бельём с рюшами, и небольшой резной стол с разными девичьими радостями: огрызком зеркала, гребнем, бусами из разноцветных камешков, и несколькими книгами в изрядно потрёпанном переплёте.

Последние удивили больше всего. И я, помня о нежелании хозяйки откровенничать, всё же не удержалась:

— Это уголок Лиры? — после длительного молчания голос прозвучал хрипло.

Ольга никак