Изгнанная с позором - Нита Вольская

Попыталась прочесть название на верхней книге, но женщина быстро убрала всю стопку в сундук, который я в полумраке не сразу заметила. И заперла его на ключ.

Почувствовала неловкость — словно я влезла во что-то личное, не полагающееся для посторонних глаз.

Погладила кота, которого всё ещё держала на руках, и попыталась отогнать неприятное чувство.

Накрыв сундук ковриком, женщина прошла к кровати и откинула одеяло, намекая на то, что мне пора ложиться. И протянула руки к шерстяному засоне в попытке его забрать. Но кот возмущённо мяукнул и легонько ударил по руке хозяйки лапой. Явно протестуя против произвола.

— Даже так? — удивилась женщина, глядя на кота и на меня озадаченно.

— Пусть со мною спит. Он мне не помешает. А, кстати, как его зовут?

— Барсик. — выдала хозяйка и скрылась за шторкой, таким образом ставя точку в нашем кратком общении.

Удивлённо посмотрела ей вслед. Барсик?! Серьёзно?! В этом мире котов тоже так называют?

Не верю я в такие совпадения, вот хоть убейте меня.

— Подожди! — крикнула, и бросилась следом. Запуталась в шторке. А когда выпуталась, поняла, что мы с Барсиком в комнате уже одни.

Осмотрелась: лампа потушена, а помещение освещает лишь слабый лунный свет, пробивающийся сквозь редеющие тучи и занавески на окне.

Понимала, что женщина, скорее всего, ушла в смежную половину, но по спине всё равно побежал холодок.

Тихо позвала:

— Оля… Ты где? Давай поговорим…

Ответом была гробовая тишина.

Ещё какое время подождала. Дождалась того, что наглый кот запустил мне в руку когти. Как бы намекая, что хозяева мне чётко обозначили место, и нечего шляться по дому. Зашипела, и пробурчала:

— Да иду, иду…

Уснула на удивление быстро. Может от усталости. А может из-за мерного урчания пушистого соседа, который в ногах спать категорически отказался, и отвоевал себе половину подушки.

Снов не видела. Просто провалилась в темноту. А открыла глаза от того, что за окном настойчиво горлопанил петух.

По полоске света на полу поняла, что ненастье окончательно прошло — в окно ярко светило солнце.

Села, потянулась. Отметила, что несмотря на поздний отбой, хорошо выспалась. Вспомнила про кота, который всю ночь лежал около моей щеки, и поискала его глазами. Белобрысого нигде не было, и я решила его позвать. Негромко:

— Барсик, кыс-кыс-кыс…

В ответ в коридоре сначала раздался грохот, возмущённое «мяу!», и следом крепкое словцо с сочным эпитетом в исполнении хозяина дома. Явно в адрес пушистого. Вряд ли ведь Махей стал бы называть «блохастым конём» своего сына.

Не знаю почему, но это обычное деревенское утро отозвалось в туше теплом и покоем. От прежних страхов и идиотских мыслей о ведьмах не осталось и следа.

Обвела безмятежным взглядом девичий уголок и широко улыбнулась. Почувствовала себя юной девчонкой. Свесила ноги на коврик и потянулась за одеждой. Взгляд скользнул по столу, и зацепился за пустое место. Там, где вчера лежали книги. Вспомнила реакцию Ольги на мой интерес. Нахмурилась. Почему она их так поспешно убрала? Что в них такого, что нельзя показывать посторонним?

Посмотрела на сундук с увесистым замком. Что за тайны он хранит? Ведьмовские заговоры? Учение по чёрной магии?

Усмехнулась. При свете дня такие мысли показались бредом, и больше меня не пугали. И даже не смогли испортить приподнятого настроения.

Оделась, достала из-под подушки носовой платок с несколькими золотыми монетами, и одну выложила на стол. На пустующее место.

После этого собрала волосы, снова припрятав в них все наши деньги, застелила постель и вышла в коридор.

Дверь на улицу была открыта настежь, и я увидела вчерашнюю «охрану»: на крыльце вытянувшись грели пушистые бока трое огромных волкодавов. Присмотрелась. Решила, что они похожи на ньюфаундлендов.

Не то, чтобы я хорошо разбиралась в породах собак, просто однажды в парке увидела лохматое чудовище, и испугалась. А потом разговорилась с его хозяином, и узнала, что эти здоровяки, несмотря на пугающий вид, очень добродушные и дружелюбные.

Поскольку на моё приближение лохматые охранники никак не отреагировали, осмелела и поинтересовалась:

— Ну и кто из вас Пушок?

Один из «псов», не открывая глаз, вильнул хвостом.

— Очень приятно. — настроение стало игривым. — А может тогда ещё скажете: куда умчался Барсик?

На этот раз никто не отреагировал. Но я и не ждала. Тоже замерла, подставив лицо солнечным лучам. И блаженно зажмурилась.

О появлении пропажи узнала сразу. Этот засранец бесцеремонно вскарабкался по моему подолу, вскочил на плечо и боднул в лицо.

— И тебе доброе утро. — отозвалась, не прерывая солнечных ванн. — Где был? Что видел?

В ответ получила ещё один тычок в щёку пушистым лбом, и почувствовал когти на плече.

— Осторожнее, «попугай Кеша», ты меня так на лоскуты порежешь.

— Любите животных? — раздалось сбоку.

Левон. Взъерошенный, с сеном в волосах.

— А разве их можно не любить? — скосила на него глаза — В них нет той гадости, которая порой переполняет души людей.

— В этом вы правы. — задумчиво произнёс мужчина. — Когда прикажете отправляться?

Вздохнула. Блаженство как рукой сняло.

— Сейчас умоюсь, и можно выезжать.

— После завтрака. — внесла коррективы Ольга.

Оглянулась.

И как она умудрилась так тихо подобраться?

— Спасибо. Но вы и так для нас уже много сделали…

— Да и ты уже сполна рассчиталась. — женщина взяла мою руку и вложила в неё оставленный золотой. Пояснила:

— У меня нет сдачи.

И не дав мне ответить или что-то сделать в ответ, распорядилась:

— Умывайтесь и за стол.

И сразу ушла.

Растеряно посмотрела ей вслед. И чем мне теперь рассчитываться?..

После завтрака снова попыталась отдать золотой. Но женщина так посмотрела, что у меня прилип язык к нёбу. А когда я попрощалась и пошла по деревянному настилу к подготовленной коляске, в спину прилетело негромкое:

— Послушай моего совета: прости. И будет тебе счастье…

Оглянулась. Но женщины на крыльце уже не было.

Глава 31. Новый член семьи

Всё время, пока мы ехали по просёлочной дороге, я думала о словах Ольги.

Кого я должна простить? Ваську? Свекровь? Графа?

Но ни на кого из них у меня и так обиды нет. Мужа я уже давно простила — что с него взять горемычного? Свекровь тоже — бог ей судья. А Филипп, конечно, тот ещё гад, и