Мой ручной Дракон Бездны - Элайра Вэлморн

Первый Богомол бросился в атаку, его костяное лезвие со свистом рассекло воздух, целясь мне в шею.

Я резко припала к земле, уходя от удара, и полоснула мечом по его суставчатой ноге. Тьма на лезвии сработала безупречно — нога твари отлетела в сторону, словно перерубленная раскаленным железом. Богомол издал пронзительный стрекот и завалился набок.

Но моя крошечная победа стала сигналом для остальных.

Твари хлынули на меня со всех сторон. Теневые Вурдалаки прыгали с колонн, Богомолы наступали сомкнутым строем. Я кружилась в центре этого кошмара, отбиваясь из последних сил. Мой укрепленный тьмой меч оставлял черные, гноящиеся раны на телах монстров, но их было слишком много.

Когти вурдалака полоснули меня по плечу, разрывая плотную ткань и оставляя глубокие кровоточащие борозды. Я вскрикнула, отшвырнув тварь пинком в живот, но тут же едва увернулась от лезвия второго Богомола. Мое дыхание сбилось. Ци в разбитом даньтяне начала стремительно истощаться. Я понимала, что продержусь от силы еще несколько вздохов.

Трое вурдалаков прыгнули на меня одновременно, целясь в горло. Я подняла меч, готовясь сражаться до последнего вздоха.

И тут свод подземелья взорвался.

Это не был обвал или падение камней. Огромная часть каменного потолка, толщиной в десятки чи, просто разлетелась в пыль.

Вместе с дождем из щебня и земли в подземелье ворвалась Тьма. Абсолютная, сокрушительная, первозданная Бездна. Воздух в некрополе мгновенно стал плотным, температура рухнула так резко, что влага на стенах замерзла, покрывшись черным инеем.

Вурдалаки, застывшие в прыжке, были сметены ударной волной этой ауры. Их отбросило к стенам с такой силой, что их тела превратились в кровавое месиво.

Прямо передо мной, приземлившись на груду камней и раздробив их в песок, опустился Шэнь Лохао.

Но это был не тот мужчина в шелковых одеждах, которого я учила есть палочками. И это не был полностью дракон.

Передо мной стояло воплощение ночного кошмара. Его человеческая маскировка была сорвана. Черный шелк на его плечах и груди был разорван изнутри взбугрившимися, неестественно огромными мышцами. Вдоль его рук, от локтей до кончиков пальцев, проросли плотные, мерцающие в темноте обсидиановые чешуйки. Его человеческие ногти превратились в длинные, изогнутые когти, с которых капала густая черная ци. На его висках, прорывая кожу, выступили два загнутых назад рога, похожих на корону из застывшей магмы.

Но самое страшное было в его глазах. Они больше не были просто золотыми. Это были два пылающих колодца ненависти, лишенных малейшего проблеска человечности.

Он нашел меня и увидел кровь на моем разорванном плече.

Некрополь наполнился звуком, от которого у меня заложило уши. Это был не рык, а гул вибрирующей Бездны, от которого Костяные Богомолы, твари, не знающие страха, попятились назад, издавая жалкое, паническое стрекотание.

Они попытались бежать, но Лохао не собирался отпускать тех, кто посмел пустить кровь его Истинной Паре.

Он исчез со своего места, оставив после себя лишь остаточный темный след в воздухе. В следующее мгновение мужчина оказался в центре стаи отступающих Богомолов.

Я видела, как культиваторы используют магию: изящные печати, летящие мечи, потоки стихийной ци. Лохао не использовал ничего из этого. Он не творил заклинаний, а убивал голыми руками.

Его покрытая чешуей рука метнулась вперед, пробивая костяной панцирь демона четвертого ранга. Лохао погрузил когти в грудь твари, нащупал бьющееся ядро и рывком вырвал его наружу вместе с кусками плоти. Богомол рухнул, дергаясь в агонии.

Второй монстр попытался ударить его своими лезвиями. Лохао даже не обернулся, просто перехватил смертоносное костяное лезвие голой рукой. Раздался оглушительный хруст — Владыка Бездны сжал кулак, вминая кость монстра в труху, а затем он схватил тварь за шею и оторвал ей голову одним небрежным, чудовищно сильным рывком. Кровь фонтаном брызнула во все стороны, окропляя его лицо и остатки одежд.

Он двигался среди них. Жестокий, кровавый, лишенный любого изящества, кроме изящества абсолютного превосходства. Он разрывал вурдалаков пополам, ломал позвоночники Богомолам, дробил их панцири ударами кулаков, оставляя после себя лишь растерзанные куски мяса и лужи черной демонической крови.

Я стояла у колонны, зажимая рану на плече, и не могла отвести взгляд. Это была первобытная, ужасающая красота разрушения. Мой разум человека вопил от ужаса перед этой бойней, но та часть меня, что была связана с ним меткой Тьмы, смотрела на это с благоговением. Это был мой страж. Мой монстр.

Бойня заняла не больше двух минут.

Когда последний вурдалак был разорван на части и отброшен к стене, в подземелье повисла тяжелая, липкая тишина, прерываемая лишь звуком капающей крови.

Лохао стоял посреди этого кровавого месива. Его руки по локоть были покрыты чужой кровью и внутренностями. Грудь тяжело, прерывисто вздымалась. Рога на его голове пульсировали темным светом.

Мужчина медленно повернул голову ко мне.

В его золотых глазах всё еще бушевало безумие бойни. Инстинкты хищника, попробовавшего кровь, требовали убивать дальше. Он сделал шаг ко мне, его длинные когти лязгнули друг о друга.

— Лохао, — тихо, стараясь не делать резких движений, позвала я.

Я не стала отступать. Если я сейчас покажу страх, если попытаюсь убежать — инстинкт охотника возьмет верх над его разумом. Я опустила деревянный меч, бросив его на камни, и выпрямилась, открывая ему свою шею, где под слоем ткани пульсировала его метка.

Он подошел вплотную. Запах разорванной плоти и демонической крови ударил мне в нос. Лохао был настолько огромным и пугающим в своей полудраконьей форме, что я едва доставала ему до груди.

Его окровавленная рука медленно поднялась. Когти, способные вспороть сталь, замерли в миллиметре от моего лица.

— Кровь, — его мысленный голос был похож на рычание раненого зверя. Он смотрел на мое разорванное плечо, и его челюсти судорожно сжались. — У моей Цзиньси... кровь.

— Это просто царапина, — я заставила себя улыбнуться, хотя губы дрожали.

Я медленно подняла здоровую руку и, не обращая внимания на липкую, зловонную кровь монстров, покрывающую его кожу, положила ладонь на его щеку, поверх чешуи.

Мое прикосновение подействовало как заклинание очищения.

Лохао судорожно выдохнул. Безумие в его глазах начало стремительно таять, уступая место осознанности. Рога на его висках медленно втянулись обратно под кожу, оставив лишь две красные отметины. Обсидиановая чешуя на руках растворилась, а когти снова стали человеческими ногтями.

Он вернулся.

Едва к нему вернулся человеческий облик, его руки мгновенно обхватили меня, прижимая к себе с такой отчаянной, неконтролируемой силой, что мне показалось,