Мой ручной Дракон Бездны - Элайра Вэлморн

— Нет, — я вцепилась в его рубаху, чувствуя, как по моим щекам текут слезы бессилия. Он принимал весь удар на себя. Ради меня. — Лохао, отпусти меня! Из-за меня ты не можешь сражаться.

— В этом теле я не смогу поглотить Небесную Кару, не позволив ей коснуться твоей кожи, — его глаза, золотые и полные мрачной решимости, встретились с моими. — Смотри на меня, Цзиньси. Не отворачивайся.

Он резко выпрямился, разворачиваясь лицом к золотому шторму. И в этот момент он перестал сдерживать свою суть.

Человеческая оболочка, которую он носил ради моего спокойствия, больше не могла вместить его гнев. Черный шелк разорвался в клочья. Его кожа потемнела, мгновенно покрываясь толстой, непробиваемой обсидиановой броней. Кости с влажным, пугающим хрустом начали удлиняться и менять форму. Из его спины, разрывая плоть, вырвались два гигантских перепончатых крыла, сотканных из плотных теней и шипов.

Я упала на колени, но он не дал мне удариться о землю — его массивная, трансформирующаяся лапа осторожно опустила меня на камни, а крыло мгновенно накрыло сверху, образуя непроницаемый шатер, защищающий от золотых молний.

Сквозь щель в перьях тьмы я видела, как вершится его перерождение.

Это было ужасающее и величественное зрелище. Человек исчез, на его месте вздымался Дракон Бездны в своем истинном обличии. Он был огромен. Его размеры невозможно было осознать человеческим разумом — он возвышался над плато, как ожившая гора из черного льда и обсидиана. Длинная, изящная шея венчалась рогатой, хищной головой. Вдоль позвоночника тянулся гребень острых, как мечи, шипов.

Аура, которую он излучал теперь, была настолько плотной, что золотые цепи Массива Небесной Кары начали со звоном трескаться, не выдерживая давления.

Дракон запрокинул голову и издал рев.

Это был звук раскалывающихся миров. Ударная волна разошлась по долине, выкорчевывая вековые деревья и дробя скалы в песок. Небеса, еще секунду назад светившиеся золотом, мгновенно почернели, затянутые водоворотом Изначального Хаоса.

Наемники перестали вливать ци в массив. Они падали на землю, их глаза лопались от перепада давления, а из ушей хлестала кровь. Старик с нефритом превратился в кровавое месиво просто от звуковой волны.

Линь Сюэ пытался ползти. Он царапал землю ногтями, воя от животного ужаса, оставляя за собой мокрый след. Он наконец-то понял, кого пытался убить.

Огромная, покрытая чешуей голова Лохао медленно опустилась к нему. Одно его глазное яблоко было размером с человеческое тело. Золотой, безжалостный зрачок сфокусировался на Линь Сюэ.

Из пасти дракона не вырвалось огня, он просто выдохнул облако концентрированной Тьмы.

Тьма накрыла Линь Сюэ. Он не успел даже закричать. Его плоть, кости, духовное ядро и сама душа были растворены, стерты из мироздания за одно мгновение. На том месте, где он полз, не осталось даже пепла — лишь гладкий, оплавленный камень.

Остальных наемников постигла та же участь. Дракон прошелся по ним своим дыханием, уничтожая любую угрозу, любой след их существования.

Всё было кончено. Тишина, наступившая после рева, была оглушающей.

Огромный монстр медленно повернул голову ко мне. Он стоял посреди разрушенного плато, возвышаясь на фоне разорванных небес. Черная чешуя мерцала в лунном свете. С одного из его крыльев капала дымящаяся, багровая кровь — золотые молнии всё-таки успели пробить его защиту во время трансформации.

Я сидела на земле, дрожа всем телом. Мой разум отчаянно пытался осознать масштабы существа, которое я еще вчера учила есть деревянными палочками и прятала в бамбуковом шкафу.

Это был Бог. Бог Разрушения.

Его массивная голова опустилась к земле. Он приблизил ко мне свою морду. Горячее дыхание, которое пахло озоном и кровью, обдало мое лицо. Огромный золотой глаз смотрел на меня в упор. В этом взгляде читался немой, напряженный вопрос.

Испугаешься ли ты меня теперь? Отвернешься ли, увидев истинное чудовище?

Мой человеческий инстинкт самосохранения вопил: «Беги! Прячься!». Но метка на моей шее пульсировала ровным, успокаивающим теплом. Мое сердце, связанное с его сердцем алой нитью, знало правду. Этот монстр только что принял на себя удар Небесной Кары, пожертвовав своей плотью, чтобы ни одна искра света не коснулась меня.

Дрожащими руками я оперлась о камни и медленно поднялась на ноги.

Дракон тихо зарычал, отводя голову назад, словно боясь, что одно его неловкое движение может сломать меня. Его крыло, с которого продолжала капать кровь, безвольно опустилось на землю.

— Лохао... — мой голос был тихим, сорванным, но в тишине долины он прозвучал отчетливо.

Я не побежала прочь, а сделала неуверенный шаг навстречу, затем второй.

Я подошла к его огромной морде. Подняв обе руки, я положила ладони на его жесткую, холодную чешую прямо над ноздрями.

Дракон судорожно выдохнул. Громадное тело расслабилось, и он тяжело опустил нижнюю челюсть на камни, позволяя мне гладить его. Он закрыл глаза, издавая низкий, вибрирующий гул, который эхом отдавался в моих костях.

— Ты истекаешь кровью, мой глупый, упрямый Владыка, — прошептала я, чувствуя, как по щекам снова текут слезы, но на этот раз это были слезы нежности и боли за него. — Зачем ты подставился под массив? Ты мог бы просто увернуться...

— Я не уворачиваюсь, когда за моей спиной стоишь ты, — его голос в моей голове звучал устало, но с непоколебимой гордостью.

Вдруг его гигантское тело содрогнулось. Трансформация, проведенная под ударами Небесной Кары и без достаточного количества ци, начала давать откат. Очертания дракона поплыли. Черный туман вновь окутал плато, скрывая его истинный облик.

Когда туман рассеялся, передо мной на коленях стоял Шэнь Лохао в человеческом теле.

Он был обнажен по пояс — его одежды сгорели. Левая сторона его груди и спина представляли собой сплошной, пульсирующий ожог. Кожа там почернела и покрылась глубокими трещинами, из которых сочилась густая, темная кровь. Сила Ян, вложенная в золотые молнии, всё еще разъедала его ткани, не давая его регенерации справиться с раной.

Он тяжело опирался руками о землю, его голова была опущена, а черные волосы слиплись от пота и крови.

Я бросилась к нему, падая на колени рядом с его раненым телом.

— Лохао! О Небеса... — я в панике зависла руками над его спиной, боясь причинить еще большую боль неосторожным прикосновением.

Он с трудом повернул ко мне бледное лицо, на его губах играла слабая, надменная усмешка.

— Это... царапины. В Бездне я переживал удары звезд.

— Замолчи и не шевелись, — строго приказала я, хотя