Мой ручной Дракон Бездны - Элайра Вэлморн

мечей. Высшие Старейшины могут использовать запретные техники сжигания жизни, чтобы нанести тебе урон. Да, ты их убьешь. Но что, если в этой битве разрушится гора? Что, если это ущелье обвалится, пока я сижу здесь?

Его зрачки сузились. Мой аргумент ударил в единственное уязвимое место в его броне — в мой собственный инстинкт самосохранения.

— Ты нужен мне здесь, пожалуйста останься со мной, — мой голос сорвался на шепот. Я шагнула к нему вплотную и уткнулась лбом в его грудь, обнимая его за талию. — Я не хочу, чтобы ты уходил и проливал реки крови. Я хочу, чтобы мы просто ушли с тобой. Разорвем их барьер и сбежим туда, где они нас не найдут. Пожалуйста, Лохао. Не оставляй меня одну в темноте.

Мужчина стоял неподвижно несколько долгих секунд. Буря темной ци вокруг него то взвивалась, то опадала, отражая внутренний конфликт. Его гордость Владыки Бездны требовала крови наглецов. Но его инстинкт Истинной Пары кричал о том, что он не может оставить свое самое слабое, самое драгоценное сокровище без защиты даже на мгновение.

Наконец, я услышала его тяжелый вздох. Его руки, всё еще напряженные, обняли меня в ответ, прижимая к себе так крепко, словно пытались вдавить меня в свои ребра.

— Твои слезы связывают меня крепче любых божественных цепей, — с горечью и бесконечной нежностью прошептал он в моем разуме. — Я не оставлю тебя. Мы уйдем.

Лохао отстранился, заглядывая мне в глаза, его лицо стало серьезным и сосредоточенным.

— Но купол над долиной — это Массив Блокировки Небес. Они питают его из Духовного Источника, который находится под Запретным Пиком. Даже мне потребуется время, чтобы пробить эту скорлупу изнутри, не привлекая их внимания.

— Сколько времени? — деловито спросила я, вытирая рукавом остатки слез. Раз мы решили бежать, нужно было действовать прагматично.

— Три дня, — ответил Лохао. — Я должен пропустить свою Тьму сквозь корни гор, чтобы отравить их Духовный Источник. Когда он иссякнет, купол рухнет сам. До тех пор мы будем сидеть здесь, в тени этого водопада.

Три дня. Три дня в подземелье, пока весь Орден прочесывает долину в поисках монстра.

Я глубоко вздохнула и кивнула.

— Хорошо. Три дня я смогу продержаться. У нас есть вода, — я кивнула на черное озеро, — а еда... ну, я могу потерпеть.

Лохао недовольно скривился.

— Моя супруга не будет голодать, — безапелляционно заявил он.

Мужчина усадил меня обратно на каменный уступ, снял свой черный плащ из Изначальной Тьмы и бережно укрыл им мои плечи. Плащ мгновенно согрел меня, окутав запахом грозы и абсолютной безопасности.

Сам он сел рядом, скрестив ноги в позе лотоса. Он закрыл глаза, и я почувствовала, как от его тела вглубь каменного пола потянулись тонкие, невидимые нити темной энергии. Лохао начал свою диверсию.

В пещере воцарилась тишина, прерываемая лишь рокотом водопада Инь.

Я сидела, укутавшись в его плащ, и смотрела на его профиль. Еще вчера я была никем. Сегодня из-за меня половина неба горела золотым огнем, а древний бог сидел на грязных камнях, отравляя горы, чтобы я могла сбежать.

Внезапно Лохао, не открывая глаз, протянул руку в сторону. Тьма сгустилась, и из пространственного кармана ему в ладонь выпал крупный, светящийся синим светом фрукт. Это была Духовная Слива — редчайший плод, растущий только в садах Главы Ордена. Очевидно, Владыка Бездны "позаимствовал" не только жареную птицу, когда наведывался на Запретный Пик.

Он протянул сливу мне, не говоря ни слова.

Я тихо рассмеялась, забирая плод из его рук. Мой смех гулким эхом отразился от сводов пещеры.

Охота началась. Но, откусывая сладкую, тающую во рту мякоть украденной божественной сливы в объятиях самого страшного демона во вселенной, я чувствовала себя самой неуязвимой девушкой на свете.

Глава 22

POV: Шэнь Лохао

Камень подо мной был холодным и насквозь пропитанным застоявшейся энергией Инь.

Я сидел скрестив ноги, погрузив свое сознание глубоко в недра скалы. Моя темная ци, густая и неотвратимая, подобно корням тысячелетнего черного древа, пробивалась сквозь базальт и гранит, устремляясь к самому центру владений этого жалкого Ордена. Туда, где пульсировала их главная духовная вена.

В Бездне мы не пользовались столь изощренными и долгими методами. Если Дракон хотел уничтожить врага, он просто разрывал пространство, обрушивался на его земли и сжигал всё дотла. Изначальный Хаос не терпит ожидания. Он требует немедленного, абсолютного поглощения. Мои инстинкты, спавшие тысячелетиями внутри обсидианового яйца, сейчас бились о ребра изнутри, требуя выпустить их наружу.

Каждое мгновение, проведенное в укрытии, было оскорблением моей природы.

Я чувствовал их, всех до единого.

Высоко над нами, за пределами этой сырой пещеры и ревущего водопада, роились муравьи. Сотни культиваторов Ордена Парящих Облаков прочесывали Долину Стенающих Духов. Их ауры — крошечные, слепяще-яркие искры янской энергии, раздражали мое восприятие. Я чувствовал, как Высшие Старейшины ткут свои поисковые массивы, как их мечи со свистом рассекают туман, как они выжигают леса в поисках моего следа.

Они искали чудовище, жаждали моей крови, чтобы пустить ее на пилюли, а мою чешую — на доспехи.

«Смертные глупцы», — прорычал я в своем разуме, и моя темная ци в глубине скалы бросилась вперед с удвоенной силой, сминая каменные преграды.

Мое воображение с готовностью рисовало картину того, как легко я мог бы покончить с этим фарсом. Мне стоило лишь подняться, сбросить эту тесную человеческую оболочку и расправить крылья. Я бы взмыл в небеса, прорвав их хваленый купол одной лишь силой своего Истинного Тела. Я бы обрушился на Запретный Пик метеоритным дождем из чистого мрака и хватал их старейшин когтями, разрывая пополам, упиваясь их предсмертным ужасом, пока их кровь не затопила бы ущелья. Ни один массив, ни один клинок не смог бы остановить мою ярость. Я бы превратил Орден Парящих Облаков в мертвую пустошь на следующие десять тысяч лет.

Жажда убийства сладким ядом потекла по венам. Мои пальцы, покоящиеся на коленях, непроизвольно изогнулись, готовые выпустить когти.

Но затем я услышал тихий, едва различимый сквозь шум водопада звук.

Вздох.

Я приоткрыл глаза.

Всего в одном чи от меня, на холодном, гладком уступе спала Цзиньси. Она свернулась в крошечный, беззащитный комочек, укрывшись моим плащом, сотканным из Изначальной Тьмы. В тусклом фосфоресцирующем свете подземного озера ее лицо казалось высеченным из тончайшего белого нефрита. Под ее кожей не бушевали океаны энергии. Ее даньтянь, который