Аморальный - Алайна Салах

Раз уж взялся, ради прикола и себе решаю давление померить. Показывает, что дохуя. То ли потому, что полдня со стояком хожу, то ли реально старею. Маманя, которая вечно умирающей прикидывается, по всем параметрам здоровее меня.

Сажусь за стол, тянусь к чашке. Чай с маманей пить — дело неблагодарное, но хули делать, если приехал.

— На заводе как? — начинает допрос. — Нормально всё? Деньги хоть идут немного?

И опять это лицо её скорбное, как будто я, блядь, бабки у неё занимаю. Если бы деньги не шли, хуй бы я её любимую Турляндию трижды в год оплачивал и домработницу, которую она вечно срёт по телефону.

— Нормально всё, — говорю и чай побольше отхлёбываю, чтобы словесно её не опиздюлить.

— Отец как? Звонит хоть иногда? — Тут уж она не жалобится — тон сразу делает сучий.

— Батя в СИЗО, — буркаю. — По старому делу приняли. Пожизненное грозит.

Маманя сразу оживляется. Дождалась сплетен, хули. В прошлый разговор я ей не стал говорить, потому что самому хуёво было, и потому что знал, что начнёт шакалить.

— Ой, ну что он за человек непутевый. Всё ему неймётся. Натворил ведь уже на срок, а всё никак не успокоится.

Причитает, а по голосу понятно, что захорошело ей. Расходились они с ором и бойней, и с тех пор нихуя не изменилось. Батя, конечно, гондон, но и маманя ни хера не ангел. Вон как зубоскалит за пожизненное.

Я бы сам от её нытья нескончаемого через неделю сбежал, теряя тапки. Хотя после бати у неё мужики водились, и не один. Но на дальнюю её только глухой выдержит, реально. Поэтому одна кукует, видать.

— По старому делу, сказал же.

— Бумеранг ему прилетел. Старое бы разве кто поднял, если бы он на воле жил нормально.

Ещё она меня бесит тем, что вечно городит хуйню с умным видом. Ясен хер, никто бы старое не поднял, если бы я ради завода не подсуетился. А так бы мог батя спокойно бухать и с блядями дальше развлекаться.

Настроение окончательно портится, поэтому я хлебаю чай активнее.

— А с Дианой как, не беременная ещё? — вдруг вываливает. — Может, ей к врачу сходить. А то тебе лет-то уже сколько. Не в сорок же отцом становиться.

Я спецом ей не говорил, что разбежались — как раз, чтобы причитания не слышать и самому лишний раз на больное не наступать. А тут она, блядь, ещё и отцовство приплела. Аж башка, сука, начинает вскипать.

— Дохера тебе ещё внуков ждать, — прямо с удовольствием выдавливаю. — Мы с ней разъехались.

Маманя глазами хлопает растерянно, потом ложку на пол роняет и как давай реветь.

— Да что это такое… Я так надеялась, что бабушкой стану… Что будете в гости ко мне приезжать и одной быть не придётся… А я, видно, так и умру в одиночестве…

— Блядь, ты можешь хоть на секунду орало своё захлопнуть и ныть перестать?!! — рявкаю я и с психу въебываю салфетницу в стену. — Какие тебе внуки, нахуй, если ты по дому ходишь еле-еле и вечно на здоровье жалуешься?! Или я, блядь, родить кого-то обязан, чтобы скучно тебе не было? А хули ты сама-то не постаралась вовремя?

Эта заморгала, села сразу по стойке смирно. Да поздно, хули. Меня уже понесло.

— Костюш…

— Я Костя, блядь, а не Костюш! Сколько раз говорить?! Я тебя к себе домой сколько раз звал? Приезжай в любое время, такси подскочит, Дианка встретит. Ты хоть раз свой зад притащила? Хуй там! Вечно, то башка болит, то жопа! Так нахера тебе внуки? С ними-то скакать и ебашить надо, а ты всю жизнь ждёшь, что только тебе в зад дуть будут.

Чтобы ещё сверху чего не спизднуть, съёбываю из кухни. Ботинки напяливаю и дверью шарахаю. Блядь, каждый раз одно и тоже. Приедешь её проведать, а выходишь психованный и с дымящимся котлом.

На шоссе к этому времени уже собралась охуенная пробка. Ясен хер: час пик. Смотрю в навигатор и скриплю зубами: до «Монро» хуячить аж два с половиной часа.

Матерюсь и разворачиваю тачку к дому. Настроение один хер говно после встречи с маманей.

Ладно. К Эмме и её сладким сиськам завтра наведаюсь.

34

То ли маманино нытье меня вчера выебло, то ли здоровый образ жизни так действует, но сплю я, как убитый, и встаю ближе к восьми. По-дежурному передергиваю на фотку, которую Эмма прислала, опрокидываю две чашки кофе и топаю в душ.

Настрой бодрый. До обеда с делами раскидаться, а потом перейти к плану: ей засадить. Забрать её со смены под любым предлогом, выгулять, как следует, и потом уже к делу приступить.

Пора заканчивать ей целкой киснуть с такими-то блядскими замашками. Блядскими — в пиздатом смысле, конечно. Люблю, когда тёлка в постели без тормозов. Кстати, сколько раз убеждался: те, кто по натуре шлюхи, в постели обычно брёвна. Хер знает, почему так. А Дианка, например, целкой была, но в ебле с первых дней толк понимала. Не жалась ни грамма, стонала всегда, как сучка, и сосать обожала.

Короче, в город еду в полном настрое Эмму расчехлить. А если я себе в башку чего-то вобью — хуй успокоюсь, пока не сделаю. С детства у меня так.

На завод пригоняю, захожу в кабинет и вижу Эрика перед ноутом. Экран ко мне повернут, на чёрном экране — список какой-то хуеты.

— Это чего? — спрашиваю.

— Крипто-биржа, — гундосит уныло. — Купил валюту пару недель назад. Думал, торговать попробовать. Она всё это время росла, а сегодня упала в три раза. Торчу теперь в минусах.

— А нахуя ты туда полез-то, если нихера не паришь?

— Искал, куда деньги вложить. С заводом-то ситуация непонятная.

Блядь, а рожа у него — как будто вот-вот заплачет. Реально очкует, что последний хуй без соли доедать придется.

— Ты давай раньше времени не кипишуй, — советую. — А то последнее проебёшь.

Этот ещё больше сникает и ноут захлопывает. Можно ему про батю рассказать, чтобы перестал икру метать, но один хер ещё до конца непонятно. В пизду, короче. Пусть терпит. Как только дарственная на руках у меня будет — самый первый узнает.

До обеда шарахаюсь по цехам и пизды даю без разбора. Не потому, что дотошный такой, а потому, что взбесили. Окна офисного сортира во двор выходят, и я пока ссал, увидел, как двое работяг на улице пиздят и курят. А у этих чурбанов на это курилка есть