Эпоха безумного короля - Анастасия Райнер

Запрокинув голову назад, словно вспоминая мелодию, протектор выждал. А потом вернулся к мануалу[2] и заиграл так виртуозно, так проникновенно, словно являл Богом посланный ему дар. Люди, столпившиеся в дверях, замерли, завороженные его игрой. Никто из них не мог поверить в происходящее. На них обрушилась музыка небес. Музыка рая.

От нее хотелось пасть на колени и плакать, плакать, плакать… Молить не только о спасении, но и о прощении. За то, что поддались страху и ненависти. За то, что позволили себя обмануть, усомнились в мудрости Господа, который и создал всех мирских тварей, кем бы они ни являлись.

Ни у кого в голове не укладывалось то, что эту великолепную музыку творит бездушный вампир, навеки отлученный от Бога. Потому что в этой невероятной, одновременно строгой и мягкой игре душа вне всяких сомнений была. И она никак не могла быть уродливой. В этот момент каждый из присутствующих осознал раз и навсегда: душа, способная передать такие потрясающие, пробирающие насквозь музыкальные переливы, столь же прекрасна.

Глава 25

Чего же вы хотите?

Когда Гесс закончил играть, в соборе не осталось ни одного постороннего человека. Встав, протектор вновь посмотрел на священника, которого со всех сторон обступили вампиры.

– Именем короля вы обвиняетесь в измене и приговариваетесь к смерти. – Каждое слово протектора ударяло металлическим хлыстом.

Покинутый сторонниками старик теперь выглядел спокойным, словно смирился со своей участью и был готов принять смерть.

– Пусть так, верховный протектор безумного короля. Однако не думай, что победил. Сегодня я войду в золотые врата рая, тебе же их вовек не увидеть. И помни: людей всяко больше, чем упырей. Шесть лет назад мы не победили вас лишь потому, что ничего не знали. А теперь мы знаем многое. Многое из того, о чем вы и не догадываетесь.

– Что же знаете лично вы, святой отец? – спросил Гесс.

Держась в стороне, Анна могла видеть, как напряжены его плечи, и чувствовала, что воздух наливается свинцом. Старик выпрямился, чтобы смотреть на врага прямо и гордо.

– Помимо прочего, знаю, что клана Хоуптон больше не существует. Несколько часов назад каждый из Хоуптонов погиб в страшных мучениях, и так будет с каждым из вас… Вы опоздали, верховный протектор. Опоздали не в первый и далеко не в последний раз.

Как только священник договорил, Кайрон Гесс пронесся смертоносным вихрем, исполняя приговор. Тонкая красная полоска расчертила шею старика, и из нее хлынули потоки крови, такой яркой в равнодушном свете свечей. Их пламя лишь слегка дрогнуло.

Зажав рот рукой, Анна попыталась подавить крики ужаса, рвущиеся из ее горла. Она ведь знала, что так будет. Знала, что кто-то точно пострадает. Но видеть казнь своими глазами оказалось чересчур страшно, а видеть верховного протектора в действии – еще страшнее. Будто бы только сейчас подтвердились слухи, которые ее ослепленный рассудок с некоторых пор начал отвергать. Ведь она всегда знала, с кем имеет дело. Отчего же вдруг перестала видеть в нем мучителя? Зачем позабыла, что эти сильные руки способны нести смерть? Почему очаровалась искусной музыкой, приняв ее за проявление души?

Убийца стал ее влечением, извратил ее мысли и веру. Но теперь Анна точно впервые увидела его истинное лицо, пусть даже оно все еще оставалось под маской. Что бы протектор ни скрывал, это больше не имело никакого значения.

Гесс привел ее сюда именно за этим. Пожелал, чтобы Анна увидела его таким, каков он есть на самом деле. Увидела то, что он творит на службе у безумного короля руками, запятнанными по локоть в человеческой крови…

Повернувшись к Анне, Гесс сразу все понял. Его взгляд сверкал от гнева, но тон оставался сдержанным:

– Итан, увези мисс Блан. Она увидела достаточно. Я же отправлюсь к убежищу Хоуптонов. Один.

– Позвольте присоединиться к вам, – тозвался Клемент. – Если слова священника подтвердятся, возможно, мы еще сможем нагнать охотников. Они не могли уйти далеко…

– Исключено. Это может быть ловушкой. Кроме того, у вас есть другие задачи. Сосредоточьтесь на них.

Всю дорогу Анну била нервная дрожь. Сердце разрывалось на части. Она не могла позволить себе влюбиться к Кайрона Гесса, но с ужасом понимала, что уже влюбилась. Как же теперь очиститься от этой скверны? Как перестать вожделеть худшего врага, которого следовало уничтожить?

Запертая в клетке отчаянья, Анна металась, точно раненый зверь, предчувствующий скорую погибель. Она сходила с ума, даже хотела оказаться на месте того священника. Пусть бы ее горло перерезал протектор, лишь бы эти мучения оборвались. Сама бы подставила ему шею, а если бы его рука дрогнула, стала бы умолять лишить ее жизни. Потому что только в смерти она видела освобождение от постигшего ее проклятья.

Чем же она, праведная, невинная душа, заслужила такую отравленную любовь? Неужели всех молитв оказалось недостаточно? Неужели не сыскать ей в этой жизни покоя? За чредой мрачных событий слабая надежда на успокоение совсем померкла.

Анна не смогла подавить очередной судорожный всхлип. И единственным плюсом во всей этой ситуации было то, что сопровождающий ее Итан Клемент упорно делал вид, что ничего не замечает.

В замок Трексил вернулись уже в ночи.

* * *

Щелчок был едва слышным, но в тишине он прозвучал громко, мгновенно выдернув Анну из забытия. Кто-то пытался проникнуть в спальню. И этим кем-то мог быть только вампир, потому что лишь у них имелись ключи от всех дверей в этом замке. Резко сев, Анна вгляделась во тьму и различила едва уловимое движение открывающейся двери. Метнула взгляд на кровать Альмы – там осталось лишь смятое одеяло. Ее сковало тяжелое предчувствие.

– Эй, кто там? Я знаю, что вы здесь!

– Хорошо, что вы в сознании. Я надеялся на это. – Протектор шагнул в спальню, впервые представ без маски. Лунный свет, скользнувший по его фигуре, проявил безупречные черты. Он был ошеломляюще прекрасен.

– Что вам нужно? – Ей следовало бы возмущенно накричать на него, но вместо этого с губ Анны сорвался едва слышный шепот. Шепот, который выдавал все ее желания и свидетельствовал о том, что она не намерена поднимать шум.

Ночь диктовала свои правила, требовала уважения к мистической власти тьмы.

– Неужели моя мятежная мисс Блан боится? – Гесс произнес это с улыбкой, обнажая заостренные клыки. А потом медленно двинулся вперед. – Вы ведь сами этого хотели, даже не вздумайте