Эпоха безумного короля - Анастасия Райнер

– Похоже, вам следует выпить крови, – заметила Анна.

– Следует.

Кайрон взял со стола пустой кубок и прошел к серванту. Там стояла бутылка из темного стекла.

«Как он собирается пить, будучи в маске?»

Стоило об этом подумать, как протектор маску снял и положил ее на сервант. Поскольку он стоял спиной, лица было не разглядеть. Буравя его затылок взглядом, Анна немного наклонилась вбок, как вдруг стул под ней вероломно скрипнул.

– Ешьте, – напомнил Кайрон, не оборачиваясь. Взяв бутылку, он откупорил крышку и наполнил бокал. После взял с полки небольшой пузырек, добавил в кровь несколько капель и приложился к кубку губами. Пил он не торопясь.

Должно быть, в маленьком пузырьке содержалось противоядие от экстракта бластовоха, который был смертелен для всякого вампира, однако сейчас бессмертные предусмотрительно запаслись антидотом. В особенности те, чья служба была связана с наибольшим риском.

Вооружившись вилкой и ножом, Анна отрезала небольшой кусочек рыбы. Блюдо было невероятно вкусным, однако Анна ела с неимоверным усилием. На некоторое время зал погрузился в тишину, нарушаемую лишь едва слышным звяканьем столовых приборов. Кайрон ни разу и не обернулся.

Попробовав всего понемногу, Анна отложила приборы, промокнула губы салфеткой и запила трапезу вином. Ее организм не привык к алкоголю, так что хватило всего нескольких глотков, чтобы почувствовать легкое головокружение и тепло, разливающееся по холодным рукам.

Кайрон тоже закончил. Отставил перепачканный кровью кубок и обернулся, только когда вновь надел маску.

– Рад, что вы наконец поели. Теперь к делу. Эта мешковина скрывает портреты одного уважаемого господина. Вам необходимо взглянуть на картины и ответить, знакомы ли вы с ним. Если спрашиваю, то, считайте, я уже знаю ответ. Поэтому говорите правду.

– В таком случае будет справедливо и мне кое-что попросить взамен. Честность в обмен на честность, господин верховный протектор.

Встречный торг Кайрона удивил. Он вскинул бровь и настороженно спросил:

– Какого рода честность вас интересует?

Анна выше подняла подбородок и произнесла твердо, с нажимом:

– Хочу понять, для чего вы скрываете лицо. И я рассчитываю услышать от вас обстоятельный рассказ, а не пару общих фраз, лишь бы поскорее от меня отделаться.

Глава 27

О цитадели

Верховный протектор впервые почувствовал себя уязвимым. Однако это не раздражало, скорее напротив – раззадоривало, заставляло уважать эту гордую девчонку, которая не боится ему перечить. В ее живости было что-то свежее. Настоящий человек с настоящими чувствами, который не боится отстаивать то, что ему важно. Анна Блан была устроена куда сложнее, чем все остальные. Вся ее наружность, осанка и движения отражали утонченное изящество, аристократизм, что передается только по наследству.

Кайрон посмотрел в ясные, синие глаза и встретил пламенный, бесстрашный взгляд. В них крылась такая глубина, что лучше не смотреть слишком долго, иначе можно утонуть. Ему хотелось бережно прикоснуться к нежной светлой коже без единого изъяна, очертить пальцем темные брови, дотронуться до алых чувственных губ. Как давно он мечтал о поцелуе! Как давно мечтал провести рукой по черному шелку ее волос. Красота этой девушки завораживала, даже среди бессмертных он не встречал подобных. Но еще больше его покорил строптивый дух Анны, ее храбрость и внутренняя сила. Вот почему он постоянно напоминал себе об осторожности.

Мисс Анна Блан была ослепительно яркой. Она заворожила сурового протектора с самой первой секунды. Будь на то воля Кайрона, он бы никогда не отводил от нее глаз, но ведь заметит, воспользуется, а после обманет.

Расчетливая, умная, хитрая – такие черты были свойственны и ему, а потому они их роднили. Но правда заключалась еще и в том, что Кайрону хотелось всячески потакать этой девушке. Угождать ей, оберегать, любить, носить на руках. Называть своей, что он опрометчиво уже начал делать.

Столько долгих веков он отказывал себе в желаниях. Был одинок, жил одним лишь долгом. Замкнулся в себе и думал, что ключ от его сердца потерян навсегда, ведь за все это время не нашлось никого, кто был способен его увлечь. А теперь появилась она. Та, кто называется безликим сиротским именем, ей не принадлежащим.

Так кому же он служит теперь? Лорду Громового Утеса? Безумному королю? Или ей? Девушке, которая так его ненавидит? Он ведь отчетливо слышал, как яростно колотится ее сердце – верное подтверждение резких высказываний в его адрес. Даже если Анна, помимо ненависти, начала испытывать к нему нечто хорошее, этого все равно недостаточно, чтобы существенно смягчить отношения. Он навсегда останется для нее не только врагом, но и угрозой. Других путей попросту не существует. И в этой данности он сам был бы рад не существовать.

После короткого раздумья Кайрон произнес:

– Сегодня вы узнаете, в чем смысл моей маски. Обещаю.

Анна возликовала. Она даже не рассчитывала, что Гесс так легко согласится, но все получилось. Оставалось лишь дать ему то, что хочет он.

Одним резким движением Кайрон сдернул с картин пыльную мешковину. Сглотнув, Анна медленно перевела взгляд на холсты. Портретов было пять: два крупных и три поменьше. Изображенный на них мужчина обладал грозным взглядом, носом с горбинкой, ухоженной коричневой бородой и небольшими, уложенными воском усами.

– Итак, мисс Блан, вы узнаете его? – Цепкий взгляд протектора проникал внутрь, рыскал по сознанию в попытках найти подтверждение собственным догадкам.

– Узнаю. Это управляющий приютом, в котором воспитывались мы с Марион.

– Что ж, славно.

Анна говорила совершенно искренне, однако Кайрон не выглядел удовлетворенным ее ответом. Он подошел к окну и некоторое время задумчиво смотрел на плывущие по небу облака, прежде чем заговорить снова:

– Вчера я на ваших глазах хладнокровно казнил священника. Что вы об этом думаете?

Страшная картина до сих пор стояла у Анны перед глазами. То, как старик ошеломленно хватается за горло, пока кровь быстрыми потоками заливает его белые одежды… Вряд ли она когда-нибудь сможет забыть то, что видела. Вряд ли сможет оправиться.

Протектор мог бы упечь его в тюрьму, где тот доживал бы свои последние годы. Мог бы предать суду, чтобы там решилась судьба проповедника. В конце концов, он мог бы лишить его жизни позже, а не на глазах у Анны. Но вчерашняя казнь была именно такой, какой Гесс ее и планировал изначально. Он хотел, чтобы Анна увидела именно это. Его будничную, обыденную, жестокую работу. Для чего?

Это убийство было непередаваемо ужасно.