Эпоха безумного короля - Анастасия Райнер

человек. Он забрал меня с собой в Арданею, а позднее перепродал за баснословную сумму некоей влиятельной особе. Элегия была бессмертной, а я стал ее главным трофеем. На протяжении многих лет я поил ее своей кровью, в то время как она… хм… проявляла подобие фанатичной любви или даже обожания, словно я был предметом искусства. А потом Элегия пожелала увековечить мой облик, которым так привыкла любоваться. Несколько раз она обращалась к лорду Лерою, потому что лишь он мог успешно обращать неонатов. Но всякий раз лорд отказывал, поскольку не видел веских причин для моего обращения. И тогда Элегия решила провести обряд самостоятельно.

– Вы ведь могли погибнуть!

– Лучше бы так и было. Обряд проходил сложно, в нестерпимых муках. А когда все закончилось, то я потерял самого себя. Воспитание в цитадели наложило свой отпечаток – я был абсолютно неконтролируем и очень силен. Гораздо сильнее моей ослепленной любовью создательницы. Она все пыталась меня воспитать, приструнить, но один лишь человеческий запах превращал меня в дикого зверя. С тех пор многое произошло и многое изменилось. Однако голода в присутствии людей я по-прежнему сдержать не могу. Единственным спасением служит эта маска, пропитанная едкими маслами. Масла частично перебивают человеческий запах. Поэтому только с маской я могу нормально мыслить и контролировать свою жажду. Вот почему я не должен ее снимать.

Лесная тропа вывела к озеру с чистой бирюзовой водой. Но даже его первозданная прелесть не могла отвлечь Анну от этого разговора. Кайрон впустил ее к себе в душу. Позволил заглянуть в свое прошлое, показал ту часть себя, что была тщательно сокрыта от прочих. Он предстал израненным, но не побежденным. Танцующим на острие ножа.

– Вы обращались за помощью к ученым? – с надеждой спросила Анна.

– Да. Лучшие умы Арданеи трудятся над созданием препарата, который мог бы подавлять мои охотничьи инстинкты. На данный момент результаты неутешительные. Однако с каждым годом моя магия крепнет, и постепенно я обретаю все больший контроль над собственным телом и разумом. Возможно, когда-нибудь я все же сумею преодолеть этот хищнический порок. Сейчас я стремлюсь победить его как никогда прежде, ведь у меня появился стимул.

Анна вспыхнула. Неужели он говорил о ней?

Кайрон выглядел бесконечно одиноким. Одиночество кричало в его глазах, в голосе, во всей его натуре. Оно казалось бесконечным и бескрайним, как темные воды, населенные неведомыми чудовищами. Глубинным – вот каким оно было. Такова расплата за долгую жизнь, за опыт и знания, за накопленную веками силу. Ведь недаром старики говорят: «Во всякой мудрости много печали».

В это короткое мгновение Анне удалось забыть, кем был он и кем была она. Забыть, при каких обстоятельствах они встретились и для какой цели продолжают видеться. Забыть, что его сердце не бьется и какова истинная причина неестественно-светлой голубизны его глаз.

Рассказ Кайрона был окончен, и девушка испытывала благодарность за оказанное доверие. Ей вдруг нестерпимо захотелось выразить это. Анна с нежностью посмотрела на протектора, уловив его легкое замешательство. Его взгляд вопрошал: «Что же вы задумали, мисс Блан?» И Анна намеревалась ответить не словами, а действиями.

Когда она сократила дистанцию, Кайрон напрягся, пристально следя за ее последующими шагами. Он оставался хищником по натуре, и Анна отдавала себе отчет, что сама же ищет способы стать его добычей. Открыто провоцировала. Рисковала. Наблюдала за его реакцией не менее бдительно и расчетливо, как и он. То была ее игра. Но от того, что многое в этой игре было правдой, становилось тяжело на душе.

Близость Кайрона запускала разряды по телу. Лишь он один вызывал в ней подобную реакцию. Взгляд Анны задержался на его светлых ресницах. От проникновенного, уверенного взгляда протектора она забывала дышать, словно в этом не было необходимости. Вслед за неровным дыханием сбилось и сердце.

Медленно протянув руки, Анна ласково коснулась измученного лица. Кончиками больших пальцев провела по холодным краям устрашающей маски.

– Не прячьтесь от меня. Пожалуйста.

Кайрону очень хотелось откликнуться. Сорвать с себя маску, резко притянуть девушку к себе и накрыть ее губы поцелуем. Он столько всего хотел с ней сделать… Но не мог позволить себе даже думать об этом. Упорно пресекал свои желания, потому что они загоняли в тупик. У них не может быть общей судьбы, не может быть длительных отношений или коротких. У них не может быть даже одной-единственной общей ночи.

Она запретна. Запретна, даже если он все еще ошибается на ее счет. Не стоит забывать об этом.

Ожесточившись, Кайрон схватил Анну за запястье, склонился близко-близко и зашептал:

– Я понимаю, что именно вы делаете, мисс Блан.

Дыхание коснулось ее уха, и Анна едва заметно вздрогнула от волнения. А затем Кайрон отстранился, хотя всем нутром этого не желал.

«Проклятие! Он не поддался. Разоблачил, но как же от этого горько! – пристыженно замолчав, Анна попыталась совладать с эмоциями. – Я не нравлюсь ему! И выставила себя сейчас полной дурой!»

На смену стыду пришел гнев, и Анна сдерживалась, чтобы не обрушиться на Гесса с упреками. Слишком многое из невысказанного просилось наружу.

«А что же делаете вы? – хотелось выкрикнуть ему прямо в лицо. – Вы ведь сами одурманиваете меня, чтобы я стала послушной! Чтобы очаровалась вами как ненормальная, без видимой на то причины! Ведь это определенно магия, потому как то, что происходит с моим рассудком, ненормально! Так не бывает! Вы мой худший враг! Я не могу испытывать влечение с первой же секунды, как только вас увидела! Но испытываю! Так чья же воля ввергла меня в эту пучину безумия?»

Чтобы не сорваться, Анна сжала губы. Кайрон нахмурился, а после произнес сухим, бесцветным тоном:

– Достаточно общения на сегодня. А вечером… Вечером многое изменится.

Глава 28

Потускневшее золото

– Какая прическа! А платье! И даже румяна! – ахала Марион, рассматривая вошедшую в гостиную Анну. Ее взгляд свидетельствовал о зарождающемся недоверии. – Что происходит? Зачем так нарядилась на встречу с врагом? Ты стала такой замкнутой, а ведь раньше мы не хранили секретов друг от друга… Я больше не узнаю тебя!

– Я сейчас все объясню, – начала было Анна, но осеклась, потому что набожная Альма снова плакала. Она сидела в кресле перед большим окном, обхватив руками колени, точно птица в заточении, мечтающая расправить крылья и улететь далеко-далеко. – А куда делись Бетти и Октавия?

– Они покинули замок, – ответила Марион. Вдвоем они присели на софу. – Теперь нас только трое. Жуть какая-то. Но не