Развод по Проекту: Дом, который построила Я! - Арина Вольская

Лидия посмотрела на новую вывеску.

— Имя — это не украшение.

— Согласна.

— Это граница ответственности. Если проект идёт под именем Виктора, он будет определять окончательные решения. Даже если в договоре мои полномочия расписаны отдельно, перед заказчиком и прессой главным останется он.

— Можно потребовать совместное руководство.

— Я потребую. Он откажется.

— Уже знаете?

— Знаю его.

Тамара Игнатьевна сняла очки и протёрла их платком.

— Тогда не отвечайте по электронной почте.

— Почему?

— Потому что после такого предложения он всё равно приедет. Лучше один раз сказать всё в лицо, чем потом неделю получать новые версии документа.

Лидия взглянула на часы.

— Он уже написал, что будет в одиннадцать.

— Вот видите. Иногда знание человека полезнее юридической экспертизы.

Виктор приехал без Алисы и без юристов.

На нём был светлый плащ, который Лидия сама выбрала ему прошлой осенью. Он вошёл в мастерскую, остановился под двумя табличками и несколько секунд смотрел на фамилию Воронова.

— Ты оставила отцовскую, — сказал он.

— Да.

— Помню, как он не позволял мне переставить этот стол.

— Ты хотел поставить его к окну.

— Там был лучший свет.

— Он сказал, что лучший свет не должен бить в глаза.

Виктор едва заметно улыбнулся.

На мгновение они снова оказались молодыми — в этой же мастерской, среди ватманов, кофе в гранёных стаканах и отцовского недоверия к слишком красивым словам. Потом Антон поднялся из-за компьютера, и прошлое исчезло.

— Я могу уйти за кофе, — предложил он.

— Не нужно, — ответила Лидия. — Мы поговорим внизу.

В бывшем фабричном корпусе недавно открыли небольшое кафе. Днём там сидели дизайнеры, фотографы и люди с ноутбуками, которые занимали столы надолго и заказывали мало. Лидия выбрала место в дальнем углу.

Виктор снял плащ и аккуратно повесил на спинку стула.

— Прочитала? — спросил он.

— Да.

— Тогда знаешь, что условия лучше тех, о которых мы говорили раньше.

— Лучше.

Он, кажется, не ожидал немедленного согласия.

— Я не пытаюсь вернуть всё как было, Лида.

— Нет?

— Нет. Ты получаешь самостоятельное направление. Свой бюджет, право набирать людей, отдельную финансовую мотивацию. Студию можно сохранить как бренд внутри группы.

— Внутри твоей группы.

— Внутри компании, которой ты всё ещё владеешь на сорок процентов.

— Пока ты пытаешься купить мою долю.

— Эти вопросы можно разделить.

— В предложении они связаны.

— Потому что бессмысленно строить новую структуру, если мы продолжим корпоративный конфликт.

Официантка поставила перед ними воду. Виктор заказал кофе, Лидия отказалась.

— Как ты видишь разделение? — спросила она.

— Ты возвращаешься в бюро. Мы приостанавливаем переговоры о продаже доли на год. За это время запускаем «Северную пристань», стабилизируем остальные проекты, проводим независимую оценку. Потом решаем, что делать дальше.

— А развод?

— Идёт отдельно.

— Значит, мы разводимся, но продолжаем работать вместе.

— Мы делали это двадцать пять лет. Почему теперь вдруг не можем?

Лидия посмотрела на него.

— Потому что двадцать пять лет я считала, что работаю в общем деле.

— Оно и сейчас общее.

— До тех пор, пока я согласна занимать место, которое ты мне определил.

— Я предлагаю тебе больше, чем было раньше.

— Должность длиннее. Место то же.

Виктор откинулся на спинку стула.

— Вот поэтому с тобой трудно. Ты находишь унижение даже там, где тебе предлагают власть.

— Власть над чем?

— Над всем реставрационным направлением.

— Под твоим именем.

— Опять имя.

— Да.

— Здание не станет лучше от того, чья фамилия первой стоит в буклете.

— Тогда поставь первой мою.

Он замолчал.

Официантка принесла кофе. Виктор дождался, пока она отойдёт.

— Ты понимаешь, что банк входит в проект благодаря моей компании?

— Понимаю.

— Что корпоративную гарантию предоставляю я?

— Компания.

— Которой управляю я.

— И сорока процентами которой владею я.

— Лида, не будем опять считать.

— Ты сам принёс финансовую схему.

Он сделал глоток.

— Хорошо. Совместное авторство.

— Главный архитектор концепции — Лидия Воронова. Ведущий проектный партнёр — «Сафронов и партнёры». Ты можешь отвечать за общую координацию со стороны бюро.

— Это нелепо.

— Почему?

— Потому что заказчик и банк должны видеть одного руководителя.

— Они уже видят. Меня.

— Они видят маленькую студию, которая не справилась с первым же ростом бюджета.

Лидия почувствовала, как слова попали точно туда, куда он целился.

— Мы не справились? — переспросила она.

— Я не обвиняю тебя. Вы нашли скрытую проблему. Но результат остаётся: денег не хватает, банк требует партнёра, проект под угрозой.

— И ты решил, что это доказывает мою неспособность.

— Это доказывает, что опыт одного человека не заменяет систему.

— Я никогда не утверждала обратного.

— Тогда зачем сопротивляешься?

— Потому что система может быть партнёром, а не владельцем.

Виктор поставил чашку.

— Я предлагаю не просто деньги. Я предлагаю сохранить людей. В бюро сейчас сложный период. После твоего ухода сотрудники нервничают, заказчики задают вопросы. Если ты вернёшься с новым направлением, это покажет, что мы способны разделить личное и профессиональное.

— То есть моя студия должна исчезнуть, чтобы твоё бюро выглядело устойчивым.

— Она не исчезнет.

— Перестанет вести самостоятельную деятельность.

— Временно.

— Передаст материалы.

— Для общего проекта.

— Переведёт сотрудников.

— На лучшие условия.

— И будет упоминаться в составе твоей команды.

— В составе нашей команды.

Лидия медленно покачала головой.

— Ты до сих пор не понимаешь.

— Чего?

— Я ушла не для того, чтобы получить кабинет побольше.

Он сжал пальцы вокруг чашки.

— Ты ушла, потому что узнала об Алисе.

— Нет. Из дома я ушла из-за Алисы. Из бюро — из-за договора.

— Мы могли пересмотреть договор.

— Ты снял меня с должности до переговоров.

— Потому что в компании нельзя оставлять два центра власти во время семейного конфликта.

— И сейчас предлагаешь вернуть второй центр?

— Под ясными условиями.

— Под твоим руководством.

Виктор вздохнул.

— Хорошо. Не хочешь говорить о бизнесе — поговорим о семье.

Лидия ничего не сказала.

— Дарья остаётся в бюро, — продолжил он. — Ей тяжело. Она видит, как люди обсуждают нас, как проекты встают, как сотрудники боятся за работу. Ты думаешь, это не влияет