Хорошая моя - Ирина Ваганова

ли ей доверить трепетную душу брата? Что, если права Катюха, и Прохорова всего лишь нацелилась на его наследство? Выжмет из Николаши всё что можно и бросит. Каково ему будет пережить это разочарование?

Шагов не услышала, лишь почувствовала аромат знакомого парфюма. Он. Сашуля.

Первой на его появление отреагировала старшая Озерцова:

— Доброе утро, доктор! А я уже не надеялась вас увидеть.

— Напрасно, — подключилась администратор, — Александр Васильевич никогда не бросит пациентов в трудную минуту!

Ольга не собиралась смотреть на Сашу, не смогла сдержаться, обернулась. В голубых глазах прыгали весёлые чертенята. Всё стало понятно без объяснений: доктор нарочно подстроил совместную поездку — ещё пару часов они побудут вместе. И ведь промолчал вчера! Разумеется, она стала бы возражать. Как частенько повторяет завуч накануне проверок: «Перед смертью не надышишься». Сейчас Оля готова согласиться с этим утверждением на сто процентов.

Коля и Саша подхватили вещи, понесли к дверям. Ольга не без труда отбила свой саквояж, уверяя, что он не тяжёлый, хоть это было не так. Эльвира Васильевна в новом сарафане и соломенной шляпке, с элегантной сумочкой на длинном ремешке плыла, словно дама из старого фильма. Лицо её удивительным образом выражало и печаль, и радость одновременно. Она пошла было к задней двери, но дочь уговорила сесть вперёд. Из вредности. Не хотела всю дорогу млеть от близости Сашиного плеча, о которое хотелось потереться виском как ласковой кошечке. Брат вертел в руках подаренный доктором фотоаппарат. Очень крутой. Оля сидела рядом и мучилась. Не стоило Николаше принимать такой дорогой подарок. Однако понимала, отобрать новую игрушку и вернуть дарителю не получится. Фотограф уже осваивал обнову, снимая виды, мелькавшие за окном автомобиля, и время от времени отпускал восторженные замечания. Успокоилась на том, что выяснит в интернете, сколько может стоить такая камера, и с первой же зарплаты перешлёт деньги Саше.

Наверное, лицо её было сердитым. Несколько раз поймала в зеркале заднего вида взгляд водителя. Сашуля улыбался, покачивал головой и подмигивал, посмеиваясь над Олиной серьёзностью. Мама всю дорогу говорила, нахваливала санаторий, качество асфальтового покрытия, чистоту и ухоженность улиц городков, которые пришлось проезжать. Доктор неизменно приглашал приехать ещё раз. Или даже не раз. Говорил, что будет ждать.

— Непременно! — улыбалась ему в ответ Эльвира Васильевна. — Непременно! Леночка вряд ли согласится меня сопровождать. Она у нас любитель испытаний на выносливость. А вот Катюше хорошо было бы избавиться от стресса и отвлечься от переживаний.

Что за новость? В кои веки мамуля задумалась о дочках, да ещё выдала вполне соответствующие их состоянию оценки? Удивительно.

Вот и это «случайное» свидание позади. Озерцовы расположились в купе. Саша помог Николаю рассовать чемоданы и вышел на платформу. Теперь он стоял около их окна и не отрываясь смотрел на Олю. Она словно окаменела. Не могла ни отвернуться, ни шелохнуться. Очень хотелось выскочить из вагона, крепко-крепко обнять этого мужчину и крикнуть на всю Вселенную: «Я согласна, согласна выйти за тебя!»

Разумеется, она этого не сделала.

Поезд тронулся, мама промокнула глаза кружевным платочком, помахала им идущему за медленно двигающимся вагоном доктору и сказала:

— Мне кажется, он влюблён в тебя, Оленька.

Ольга вздрогнула всем телом. Когда мама в последний раз называла её так?

Закусила губу и максимально приблизилась к оконному стеклу, Сашулину фигуру ещё можно было различить в толпе провожающих. «Да, мамочка, — хотелось сказать, — я тоже влюблена».

— Он очень хороший, — голос брата заставил вздрогнуть ещё раз. — Такую камеру подарил. Мечта! — Коля потянулся к сестре, демонстрируя ей экран фотоаппарата: — Смотри!

Он успел сфоткать Сашу через окно. Оля чуть не плакала, разглядывая красивого, печального мужчину, поднявшего руку в прощальном жесте. Сколько было любви в этой его позе, во взгляде, в невысказанных словах!

17. Теперь они представлены

Маша Прохорова

Коля звонил каждый день не по одному разу, общения вполне хватало, хотя его номер по-прежнему оставался недоступным. Маша заподозрила, что сестрица покопалась в Колином телефоне, заблокировав контакт, но не стала делиться своими соображениями. Слишком тепло брат отзывался об Ольге, не хотелось их ссорить. Ведь главное, что проблема решена. В конце концов, Маша могла, если что-то срочное, кинуть сообщение в мессенджере или по электронке. Правда, родной голос ничто не способно заменить!

Каждый раз, слыша «Где-то за городом очень недорого папа купил автомобиль», Маша хваталась за трубку с необычайно счастливой улыбкой. Этот рингтон она ещё при первом знакомстве установила на Колин номер. Если такое случалось на работе, Кристина Дмитриевна поднималась из-за своего стола, говоря:

— Пойду к соседям. Сиди-сиди. Общайся.

Маша тоже вставала:

— Я могу выйти в коридор, Кристина Дмитриевна.

Та махала рукой, указывая на стационарный телефонный аппарат:

— И мы были молодыми, а поболтать могли только так. О мобильниках даже не мечтали, — шустро засеменив к двери, добавляла. — Не стоит по коридору болтаться, во всех кабинетах любопытные уши имеются.

Маша благодарно улыбалась в сторону закрывшейся двери, подносила трубку к уху:

— Привет!

— Здравствуй, хорошая моя.

Коля всегда начинал разговор так, а прощался, говоря: «До свидания, хорошая моя». От простого и вместе с тем искреннего обращения становилось тепло, уютно, приятно, словно любимый человек обнял и очень нежно поцеловал. В такие секунды разделявшие их километры превращались в пшик!

Несмотря на это, Маша торопила время, всё-таки скучала. Николай тоже тосковал и не скрывал этого. Узнав, что торжественное объявление результатов конкурса, где участвовали его работы, состоится за три дня до возвращения в Москву, подумывал сорваться раньше. Получив официальное приглашение, советовался с Машей:

— Конечно, приезжай! — обрадовалась она. — Не знаю, как решит профессиональное жюри, но приз симпатий пользователей сайта обеспечен! У тебя отрыв от следующего участника в полторы тысячи лайков.

Коля несколько раз вздохнул и печально сказал:

— Прости, Машенька, не получится. Не могу бросить маму и сестру.

— Уезжайте все вместе, — без особой надежды предложила Маша. — Ведь это твой первый настоящий успех.

В ответе слышалась улыбка:

— Духу не хватит срывать их. Мама с таким удовольствием общается с новыми подругами, а Оля…

— Что? Неужели ей не надоело?

— Она просто счастлива быть здесь. Я не вправе ограничивать её сладкие дни.

А ничего, что Олины «сладкие» дни лишали таковых самого Николая и Машу? Нет, лишали — это слишком. Точнее сказать: отодвигали. От этого было грустно. Старалась бодриться. Долгая разлука с любимым человеком — испытание, но что такое три дня по сравнению с тремя неделями?

Немного волновалась ещё по одному поводу: Озерцов назначил её доверенным представителем на официальном объявлении результатов конкурса. Оформил