Доктор Варя. Еще одна жизнь попаданки. - Элен Скор

Хорошо, значит, Наталья приходила. Нужно дать ей немного денег, пусть купит орехов и мяса. Парню нужен белок.

Нет, я не собиралась заниматься благотворительностью, но ведь Санек, считай, пострадал по нашей вине, не стал бы он ловить вора, ничего бы и не случилось. К тому же я уже привязалась к этому мальчишке, не чужой он мне!

После Санька я заглянула в палату к Никите, тому самому солдатику, который переполошил весь госпиталь, решив покончить с собой.

После того, как я буквально «починила» ему руку, настроение парнишки резко переменилось. Он понял, что все можно исправить. Вот и сейчас вскочил с койки, глядя на меня по щенячьи преданными глазами.

Я приветливо улыбнулась.

— Как вы себя чувствуете? Как рука? Ну-ка пошевелите пальцами.

С рукой все было отлично. Наверное, я никогда не перестану восхищаться полученной силой. Лекарская магия запускала усиленную регенерацию, становясь дополнительным инструментом в руках лекарей.

Никита, чуть стесняясь и отводя лишенные ресниц глаза в сторону, спросил:

— А когда… вы сможете вернуть мне лицо?

— Ну-ка приляг, — попросила я.

Парень послушно улегся на кровать, а я принялась ощупывать его лицо, чтобы понять предстоящий фронт работ. Где-то рубцы были толще, где-то тоньше. Интересно, как он выглядел до травмы? Подумалось, что с новыми возможностями я могу слепить из него кого угодно.

— Никита, а у вас случайно не осталось фотографии?

— Нет, — вздохнул он грустно, — все в том бою пропало.

Я вздохнула. Видимо, снова придется идти к Ольге. Интересно, как там у нее дела? Удался ли рисунок?

Попрощавшись с Никитой, объяснив ему, что между операциями должно пройти немного времени, чтобы он успел снова набраться сил, велела больше есть и спать.

Ольга и Иван были в сестринской, еще в коридоре я услышала их голоса.

— Брови, брови гуще были! Да, вот так. И нос шире! — бубнил Иван.

— Я нос уже третий раз переделываю! — огрызалась подруга.

Когда я вошла, на меня даже не обратили внимания, оба склонились над лежащим на столе листом бумаги.

— Ну что, получается?

Я тоже подошла к столу. Взглянув на рисунок, почувствовала, как по спине пробежался предательский холодок. Ольге удалось невероятно точно ухватить злой и какой-то порочный взгляд глубоко посаженных мужских глаз.

— Это он! Очень похоже!

— Вот и я говорю, что у тебя отлично получается, — заявил Иван, словно только что не препирался с нашей добровольной художницей.

— Какой неприятный тип, — подруга отодвинула от себя рисунок кончиком пальца, словно ей было даже неприятно его касаться.

— И очень опасный, — тихо добавила я, косясь в сторону шкафа, где лежал мой саквояж с револьвером.

Вечером мы все вместе вышли из госпиталя и, попрощавшись, расходились в разные стороны.

— Варвара Ильинична! — окликнули меня.

Возле ворот я увидела экипаж Черкасова. Рядом стоял сам Николай.

Иван сразу набычился, глядя на него как на врага народа. Пришлось быстро его успокаивать, на ходу придумывая, что Черкасов вызвался сегодня сопроводить нас с Ольгой до дома, опасаясь, что на нас снова могут напасть разбойники.

На лице Ивана промелькнула работа мысли. Он уже чувствовал себя героем, помогая составить портрет подозреваемого преступника, а сейчас эту инициативу перехватили.

— Тогда завтра вас провожаем мы! Да, Яков? Мы можем вас каждый день провожать. К тому же нам все равно почти по пути! — Иван выпятил грудь колесом.

— Мы будем вам премного благодарны. Правда, Оль?

Отказываться я не собиралась, не сейчас, когда где-то по городу шастает шайка бандитов. Есть у меня дурное предчувствие, что у них к нам особый интерес.

Николай любезно подвез нас до дома, потом подождал в коляске, когда я вынесу ему деньги за револьвер. Поначалу Черкасов пытался строить из себя джентльмена и отказывался их принимать, но сумма слишком весомая, а я не люблю быть чем-то обязанной. Особенно мужчине.

Когда он уехал, мы с Ольгой занялись хозяйственными делами. Вооружившись большими палками, с некоторой опаской, сходили в сарай за дровами. Принесли сразу побольше, чтобы потом не ходить.

Потом так же вместе отправились к колодцу, натаскали воды. Мыться по-прежнему приходилось в тазике, и я уже подумывала, не расспросить ли соседей на предмет бани за деньгу малую.

Поужинав принесенной с работы кашей, мы разошлись по комнатам. Ольга взяла в руки книгу, а я, прикрыв дверь, достала из саквояжа свой револьвер. Провела пальцами по вороненой стали, ощущая холод металла, покрутила, хорошенько рассматривая со всех сторон.

К револьверу я купила две коробки патронов и небольшой ящичек с набором для чистки оружия. Одна коробка отправилась в комод, а вторую я припрятала в тайник, он все равно опустел, денег почти не осталось.

Револьвер я сунула под подушку, несколько раз потренировавшись быстро его доставать. Но это полдела, теперь нужно придумать, как носить его с собой на работу. Не в саквояже же. Никто не будет ждать, пока я его оттуда достану.

В идеале нужно что-то вроде кобуры, чтобы вешать на пояс. Надо заказать небольшую кожаную сумочку. Придется занимать денег у Ольги.

С этими мыслями я легла спать.

Глава 20

Несколько следующих дней были спокойными и размеренными, словно Провидение решило нам дать передышку перед следующими испытаниями.

Мы освоились и в бытовом плане, и в рабочем, дела пошли на лад, даже появилось свободное время, которое я проводила, штудируя лекарственные справочники.

Ольга поняла, что ей нравиться готовить. Особенно у нее получалась выпечка. Подруга теперь частенько пекла пироги и даже носила их на работу, угощая коллег.

Выяснилось, что баня есть у Натальи, маленькая, топившаяся по-черному, но баня. Теперь у нас раз в неделю был банный день.

Разбойники никак себя не проявляли, явно затаившись, я тешила себя надеждами, что они и вовсе покинули город, но где-то в глубине души понимала, что это не так, не забывая про осторожность.

Иван и Яков теперь каждый вечер провожали нас до калитки. Мы, разбившись на пары, вели неспешные беседы, шутили, смеялись, строили планы на будущее.

Эти ежедневные прогулки еще больше сблизили нас, так что и на работе мы стали лучше понимать друг друга.

И это неожиданно помогло мне, когда я подошла к Татьяне Сергеевне с разговором о еще одной операции Никите. Парень достаточно окреп, можно было начинать править ему лицо.

— Зачем тебе это? — спросила целительница. — Он жив,