Доктор Варя. Еще одна жизнь попаданки. - Элен Скор

— Ну-ка соколик, открой рот!

Накормив нашу пару, Зоя Павловна перешла к столу Татьяны Сергеевны. Работая ложкой, она ни на минуту не замолкала.

— Что твориться! Весь Никольск всполошился! Знамо ли дело, такое приключилось! Так японцы и до нас дойдут! Говорят, купец Прокофьев жену и дочь в Иркутск снарядил.

После перекуса работать стало немного легче, хотя несколько часов на ногах выматывали. Перед глазами проплывала череда лиц, я уже сбилась со счета, когда увидела на лбу очередного солдата две палочки, выведенные розовой помадой.

Цифра два! Тяжелые ранения закончились!

Зоя Павловна еще дважды приходила кормить нас, за окном начали сгущаться вечерние сумерки. В какой-то момент я поняла, что сил не хватает, пришлось воспользоваться медальоном.

Иван сразу заметил произошедшую со мной перемену, на его губах промелькнула грустная улыбка.

— Ты как? — обеспокоенно спросила я. — Держишься?

— Куда ж я денусь? — он упрямо выпятил челюсть, я видела, что ему тоже непросто, хотя работа анестезиолога намного легче. Но даже просто стоять несколько часов в одной позе не каждый сможет. Я хоть немного двигаюсь.

— Забирайте, следующий, — устало прошептала Татьяна Сергеевна.

— Крайний, — санитары положили на ее стол пожилого, почти седого мужчину. — Штабс-капитан, велел его последним, после солдат занести.

Татьяна Сергеевна подошла к столу, взяла в руки скальпель и слегка покачнулась. Было заметно, что сил у нее совсем не осталось.

Я долечивала своего пациента и время от времени посматривала на соседний стол, отмечая, что движения целительницы сильно замедлились. Да она едва на ногах стоит!

— Закончили! Ваня, отправляй пациента. Нора, карболки мне.

Санитарка налила в таз дезинфицирующий раствор, я вымыла руки и вернулась в операционную. Подойдя к столу Татьяны Сергеевны, быстро провела диагностику, отмечая на теле штабс-капитана сразу три раны. И как он только все это время держался? Правда, принесли его уже без сознания.

— Нюра, инструменты! Ваня, подсвети!

По углам комнаты уже залегли серые тени, с каждой минутой становилось все темнее. Татьяна на мое самоуправство не сказала ни слова, только подняла усталые поблекшие глаза, и коротко кивнула.

Штабс-капитана оперировали больше часа. В какой-то момент мне казалось, что мы его теряем, но старый вояка упрямо тянулся к жизни.

— Закончили, — скальпель со звоном выпал из рук целительницы.

Нюра выбежала в коридор, крикнув санитаров. И только когда они увезли пациента, Татьяна Сергеевна медленно осела прямо на пол. Мы последовали ее примеру.

— Хорошо-то как, — пробормотал Яков. — Вы как хотите, а я сплю прямо здесь.

Он лег на бок, подтянув ноги к животу, подложив под щеку ладошку.

Но отдохнуть нам не дали, прибежала Зоя Павловна, разохалась, пытаясь заставить нас встать. Поняв, что мы не в состоянии куда-то идти, она вернулась с подносом. В этот раз еда была намного вкуснее и разнообразнее, а вместо компота — куриный бульон.

— Это все с добровольных пожертвований, — объяснила она, — полную кладовую натащили! Народ-то у нас отзывчивый!

Тут она права, случись что, народ у нас стеной встает. На том и держимся.

После позднего ужина, устроенного прямо на полу операционной, мы нашли в себе силы подняться на ноги и добрести до сестринской. Там обнаружили усталого, сильно осунувшегося ночного целителя, Карла Генриховича с помощником, Ольгу и еще одного младшего лекаря, который помогал ей возле подвод.

От них мы и узнали, что Илья Иванович уже давно отбыл домой.

— Вам тоже пора отдыхать, — стала нас выпроваживать Татьяна Сергеевна.

— А вы?

Татьяна скосила глаза на ночного целителя, потом качнула головой.

— Я, пожалуй, останусь. Посплю тут, на диване. А вы поезжайте.

Найти извозчика в такое позднее время оказалось довольно сложно. Но Зоя Павловна умудрилась организовать телегу, договорившись с жившим по соседству местным жителем.

Увидев, какие уставшие мы вывалились из госпиталя, он даже платы с нас не взял.

— Что я, без понятия что ли? У самого племяш в армии служит.

Нас с Ольгой отвезли первыми, парни дождались, когда в доме зажжется свет и только после этого поехали дальше.

— Как же я устала!

Сев на табуретку возле кухонного стола, я закрыла глаза. Болела спина, икры ног сводило спазмами, а руки и вовсе подрагивали, пальцы словно пытались нащупать скальпель. И это после того, как я воспользовалась силой из амулета, значит, остальные чувствуют себя еще хуже.

— Варя… — Ольга тронула меня за плечо. — Тебе лучше лечь в кровать.

Я тряхнула головой и открыла глаза, понимая, что ненадолго отключилась. Подруга права, нужно встать и дойти до кровати.

— Я помогу.

Ольга взяла меня под руку и повела в спальню. Там она помогла мне раздеться, усадила на кровать, расплела растрепавшуюся косу и как маленькую, поглаживая ладошкой по голове, стала расчесывать деревянным гребнем.

Не сразу я поняла, что она делает это не просто так, подруга задействовала остатки своей магии, снимая с меня накопившуюся усталость. Стало так хорошо и спокойно, совсем как в детстве.

— Спи, — она уложила меня на подушки, подоткнув одеяло и подойдя к комоду, увернула керосиновую лампу, оставляя совсем крошечный огонек.

— Оля, — позвала я. Она обернулась. — Спасибо!

Подруга коротко кивнула и вышла из комнаты, тихонько прикрыв за собой дверь. А потом я моргнула и… наступило утро.

Такое ощущение, что я провалилась в темную яму, а открыв глаза, увидела, что уже светает.

Дотянувшись до часиков, поняла, что несмотря на все вчерашние перипетии, проснулась в уже привычное время. Сладко потянулась, от усталости не осталось и следа. Вот что значит молодость!

Откинув одеяло в сторону, опустила ноги, ощущая ступнями прохладу деревянного пола. Как же хорошо! Хотелось хоть ненадолго забыть обо всех проблемах, почувствовав себя беззаботной молоденькой девушкой.

Помечтав пару минут, я нащупала ногами домашние тапочки и прямо в ночной сорочке пошла на кухню, ставить чайник.

Ольга как обычно проснулась чуть позже, она была классической «совой». Утро приносило ей мало радости, но кружка свежезаваренного чая помогла раскачаться.

Мы сидели за кухонным столом, ели наскоро приготовленные мною гренки. Луч солнца медленно полз по столешнице, шаловливо пытаясь заглянуть в кружку. Мне нравились эти утренние минуты покоя.

— Как думаешь, что теперь будет? — внезапно спросила Ольга.

— Ты о чем?

— Японцы… они же сюда не дойдут? Маньчжурская граница, она ведь совсем