Доктор Варя. Еще одна жизнь попаданки. - Элен Скор

— Кровь, — поняла я.

Вот почему не видно родителей девушки.

Глава 23

Тем временем незнакомец связал девушке руки и явно собирался привязать второй конец веревки к седлу своей лошади. Он стоял ко мне спиной, представляя собой отличную мишень.

Да, далековато, а я давно не стреляла, лучше бы подождать, когда всадник пойдет мимо и расстояние между нами сократиться. Но есть риск, что лошадь испугается выстрела и помчит. А там привязанная к седлу Глашка. Нет, я не желала девушки такой участи, поэтому нужно действовать сейчас.

Вытащив револьвер, я обхватила его двумя руками, и не оставляя себе времени на раздумья, навела его прямо на чуть склонившуюся к в седлу мужскую фигуру.

Выстрел прозвучал оглушающе громко.

Лошадь вздрогнула, отпрянув в сторону, но не убежала. Незнакомец дернулся, но устоял на ногах. Чуть покачнувшись, он повернулся, доставая из-за пояса кривую саблю и вдруг с громким криком, больше похожим на рык животного, побежал прямо на меня.

Я выстрелила еще и еще.

Лишь после третей пули он наконец-то упал, сабля глухо звякнула о дорогу, откатываясь в сторону.

Обойдя лежащее на земле тело по большой дуге, я подняла саблю, закидывая ее в кусты. Только после этого подошла чуть ближе к лежащему на земле мужчине. Наведя дуло револьвера на его голову, я выстрелила.

Теперь он точно мертв, серая пыль возле головы стала быстро темнеть от натекшей крови. Подойдя к забору, ухватившись за него рукой, я глубоко задышала, пытаясь сдержать накатившую тошноту.

Я столько раз видела смерть, но еще никогда не убивала сама. Теперь это останется со мной навсегда.

Нет, я не питала никаких иллюзий, прекрасно понимая, что лежащий на дороге кочевник не пощадил бы меня. Как не пощадил Глашку, и ее родителей.

Эта мысль меня отрезвила, не время раскисать, нужно действовать!

Вернувшись в дом, я достала походную аптечку, потом перезарядила револьвер. Пристегнув к поясу свою сумочку, высыпала туда остатки патронов.

— Варя…. — Ольга стояла в дверях спальни, заломив руки.

— Оля, на город напали. Будь дома, запрись. Если услышишь шум, спустись в подпол.

— А ты?

— Соседей напротив ранили, нужно им помочь.

Я не стала говорить, что те, скорее всего, убиты.

— Свет не зажигай, к окнам не подходи, — инструктировала я ее на ходу, — дверь на засов.

Взяв в одну руку револьвер, а в другую аптечку, я перебежками, скрываясь в тени заборов, добралась до дома Глашки.

Ушлая девица умудрилась затащить во двор лошадь кочевника, вместе с лежащим поперек седла мешком и теперь пыталась закрыть ворота. Со связанными руками сделать это было не так-то просто.

Увидев меня, она схватила большую, палку, выставляя ее перед собой.

— Глаша, это я, ваша соседка Варвара. Где твои родители? — спросила я.

Мои слова словно послужили катализатором, девчонка вдруг заревела в голос и стала осаживаться прямо на землю.

— Мамкааа тааам… папкааа… — завывала она.

Поняв, что ничего толкового сейчас от нее не добьюсь, я пошла в дом. Было темно, в сенцах запнулась о что-то мягкое. Наклонившись, пощупала, поняв, что это человек.

Свет! Мне нужен свет!

Где найти свечу или лампу в чужом доме? Ориентируясь на светлые квадраты окон, я нашла кухню и тут мне повезло. Видимо в печи что-то поздно готовили, несколько углей еще тлели и я смогла разжечь от них лучину.

Этот маленький едва тлеющий огонек позволил мне осмотреться. Керосиновая лампа стояла на столе, я зажгла ее от лучины и вернулась к лежащему на пороге телу. Это была мать Глаши, на шее женщины алела тонкая красная полоса, вся грудь светлой ночной сорочки потемнела от крови.

Я попыталась нащупать пульс, ничего. Провела диагностику, пытаясь найти хоть крошечный, тлеющий огонек жизни. Женщина была мертва, окончательно и бесповоротно.

Вернувшись на кухню, я нашла нож и вышла во двор. Глашка так и сидела на земле, сил плакать у нее уже не осталось, тело девушки сотрясала крупная дрожь.

Я разрезала веревку у нее на руках.

— Глаша, нужно закрыть ворота, они могут вернуться.

Мои слова словно вернули ее к жизни, девушка поднялась на ноги и чуть покачиваясь стала запирать открытую воротину, а я думала, что делать дальше: оставить ее здесь или отвести к Ольге.

И тут со стороны сарая послышался стон. Мы замерли, а потом Глаша сорвалась с места.

— Папка!

Я побежала за ней.

Хозяину дома крепко досталось, несколько резаных ран по всему телу, но он был жив.

— Принеси лампу, я ее на крыльце оставила, — велела я девушке.

Сама в это время принялась заживлять самые крупные раны, нужно срочно остановить кровь. Пока провозилась, не заметила, как стало заметно светлее. Летние ночи короткие, уже в четыре утра рассвет.

Мне удалось залечить все раны, но Глашин отец потерял слишком много крови и был очень слаб. Перенести бы его в дом, но даже вдвоем мы не сможем его поднять. Нужно звать помощь. Тем более, там, в доме, лежит труп матери девушки, не хотелось, чтобы она ее сейчас увидела.

— Глаша, нужно позвать кого-нибудь из соседей.

— У нас тут к Свиридовым калитка, я сейчас! Я сейчас!

В заборе обнаружился проход в соседний двор, значит, эти семьи были в хороших отношениях, возможно дружили.

Действительно, буквально через несколько минут калитка скрипнула и из нее вышел высокий широкоплечий мужчина средних лет. На нем были надеты обычные домашние штаны и рубаха, в руках он держал ружье.

Следом за ним из калитки шагнула крепко сбитая женщина в ночной сорочке и накинутой на плечи шерстяной шали. Увидев лежащего на земле соседа, она тонко запричитала:

— Ох, что же это делается⁈

— Тише ты! — шикнул на нее муж

Женщина тут же умолкла, закусив зубами край шали, а я, посмотрев ей за спину, спросила:

— Где Глаша?

— Мы ее пока у себя оставили, натерпелась девка, — шепотом пояснила соседка.

— Это хорошо, не нужно ей сейчас тут быть, — кивнула я.

— Что тут случилось? — спросил мужчина. — Глашка нам такого наговорила!

— Вы же слышали выстрелы? — спросила я.

— Знамо дело, слышали, — кивнул Свиридов.

— Вот и я слышала и вышла посмотреть, а тут какой-то плосколицый мужик на лошади, явно кочевник,