Доктор Варя. Еще одна жизнь попаданки. - Элен Скор

— Прямо так и выстрелили? — недоверчиво спросил Свиридов.

— Если не верите, он до сих пор там, на дороге лежит. По-хорошему бы тело в кусты припрятать надо, вдруг его дружки нагрянут. Но сначала нужно отца Глаши в дом занести, раны я залечила, но он очень много крови потерял.

— Так вы же Варвара Ильинична, из госпиталя! — воскликнула Свиридова. — Я вас узнала!

Муж грозно на нее посмотрел, женщина тут же умолкла, зажав рот рукой, но не удержалась и вполголоса спросила:

— А где же Симка, жена его? — она кивнула на лежащего перед нами мужчину.

— Она там, в доме. Мне очень жаль, но я ничем не смогла ей помочь, когда пришла, она уже была мертва.

— Горе-то какое! — Свиридова снова прикусила уголок шали, глаза женщины подозрительно заблестели.

— Хватит причитать, — осадил ее муж, — бери Ваську за ноги, да понесли в дом. А вы, Варвара Ильинична, посветили бы нам.

Я подхватила лампу и пошла вперед, правда, войдя в дом, пришлось остановиться, потому что тело Серафимы перекрывало весь проход. Покойницу перенесли на кухню, положив там на лавку.

Василия устроили на кровати в горнице, просторной комнате, которая служила хозяевам и спальней и гостиной. Тут же за отдельной шторкой стояла кровать Глаши.

— Ты посмотри, все сундуки выгребли! — покачала головой Свиридова.

Только сейчас я обратила внимание на царивший тут беспорядок. Стоящие у стен сундуки были открыты, на полу валялись разные вещи. Кочевники успели тут поживиться.

— Побудь здесь, — велел Свиридов жене, — Варвара Ильинична, покажете, где вы эго нелюдя застрелили.

— Ступайте за мной.

Керосиновую лампу мы оставили в доме, тем более на улице стало намного светлее. Выйдя за ворота, мы направились к нашему дому.

Кочевник лежал там же, на дороге. Свиридов наклонился, перевернув его на спину.

— Чем вы его так успокоили? — спросил он, рассматривая залитое кровью, ощерившееся кривыми зубами лицо.

— Револьвером. Живучий оказался, пришлось несколько раз стрелять.

— Туда ему, собаке и дорога! — Свиридов сплюнул, ткнув труп в бок ногой.

— И что теперь? Не тут же оставлять?

— А сделаем мы, Варвара Ильинична вот что, чтобы вас потом в околоток не затаскали, скажем, что я из окна увидел, как он к соседям полез, вот и выстрелил. А потом вас позвал Ваську лечить. Подержите ка мое ружьишко, я этого гада себе во двор снесу. Нечего вам репутацию портить!

— Но Глаша видела, как все было.

— Я с ней поговорю, а ежели что, скажем, девица не в себе. С перепугу невесть что показалось. Да и темно было. Тем более, на вас штаны мужицкие, сразу и не признаешь. А вы револьвер свой пока приберите, чтобы никто не видел.

Так мы и сделали. Труп кочевника перетащили во двор к Свиридовым, потом взяв метлу и лопату, засыпали кровавое пятно дорожной пылью. Вскоре на дороге уже ничего не напоминало о произошедшей трагедии.

А еще я заметила, что шум на окраине города стих, хотя в той стороне время от времени еще звучали редкие выстрелы. Языков пламени тоже больше не видно, видимо пожар потушили или дом попросту догорел.

— Ступайте домой, Варвара Ильинична, за Глашкой и Василием мы присмотрим.

— Ему в больницу нужно.

— Да там и без него сейчас дел хватает. Вы ж его подлатали, мужик он сильный, выкарабкается. Ступайте.

А ведь Свиридов прав, кроме Василия могут быть еще раненые, нужно идти в госпиталь, только сначала предупрежу Ольгу.

Вбежав на крылечко, я постучала.

— Оля, это я, открывай.

— Варя?

— Да, открывай скорее!

За дверью послышался шорох, скрипнула дверь, и в щелке показалось испуганное лицо Ольги.

— Варя, почему так долго? Я так испугалась!

— Оля, некогда разговаривать, мне нужно в госпиталь.

— Я тебя одну не пущу!

— Тогда одевайся, только быстро.

— Ты собираешься идти в этом? — она кивнула на мои штаны.

Да, барышни в приличном обществе в штанах не ходят. Пришлось идти в свою комнату, надевать форменное платье и фартук.

Закрыв дверь на замок, мы, перебежками, стараясь держаться вблизи заборов, прячась в тени кустов, добрались до госпиталя.

Там было полно народа, крыльцо и пол в приемном покое залиты кровью. Наскоро перевязанные раненые лежали прямо на полу. Часть из них были в гражданской одежде, часть в военной форме.

Увидев Зою Павловну, я кинулась к ней.

— Где Карл Генрихович?

Спросила я про ночного целителя, прекрасно понимая, что он один с таким количеством раненых точно не справиться. И дело даже не в его возрасте. Резанные раны опасны именно из-за быстрой кровопотери, тут часто счет идет на минуты.

— Он там, в городе,- махнула она рукой, — лечит прямо на месте. И Татьяна наша с ним. Тут только Олежек остался.

Олег, это помощник Карла Генриховича, молодой неуклюжий лекарь и он явно не справляется с таким потоком пациентов.

— А вы, Зоя Павловна, как тут оказались? — спросила я, сунув свой саквояж в руки подбежавшей санитарочке, велев отнести его в шкаф.

— Так живу я ту, неподалеку. Как услышала выстрелы, сразу поняла, что к намкого-нибудь привезут.

— Что ж, командуйте, где тут самые тяжелые?

Я наклонилась, водя ладонями над совсем молоденьким парнишкой, почти ребенком. Ольга опустилась на колени перед женщиной, цветом лица слившейся со своей ночной сорочкой. На ее шее темнел свежий шрам, сразу напомнивший мне рану Глашкиной матери.

Но я тут же отогнала от себя эти мысли, сейчас не до эмоций.

Следующие несколько часов мы латали раны и поддерживали лечебной магией очень ослабленных пациентов. Когда появилась дневная смена, Зоя Павловна сразу же погнала нас с Ольгой в столовую.

Отнекиваться я не стала, мы и так едва на ногах держимся.

Сидя за столом, размазывая кашу по тарелке, Ольга тяжело вздохнула.

— Жалко.

— Что? — не поняла я.

— Платье жалко.

Только сейчас я заметила, что наши голубые форменные платья все перепачканы кровью. В ночном госпитале персонала почти не было, нам самим приходилось перетаскивать раненых и укладывать их на каталки.

Даже в этом кошмаре подруга умудрялась думать о внешнем виде. А может она и права, перекрывая сожалением об испачканном платье все эти