Дверь в никуда - Елизавета Владимировна Соболянская

— С того света, считай, девочку выдернули, — неуступчиво отозвалась Авдотья, — надо так!

— Да я не спорю, может, еще воды принести?

— Да все уж, вытирай, одевай и укладывай.

Илья быстро обсушил Машу полотенцем, сунул головой в отцовскую футболку и уложил на чистое постельное белье.

Ведьма наводила порядок, продолжая давать советы:

— Кровь ей в молоке давай — неделю хотя бы, и бульон обязательно, травы я оставила, совет да любовь!

Бросив напоследок эту многозначительную фразу, ведьма ушла, а Илья сел на пол рядом с раскладушкой, положил голову на одеяло и сказал:

— Знаю, у тебя много вопросов, Маша, задавай, постараюсь ответить на все!

Разговор получился долгим.

Сначала Илья, как положено, объяснил, кто такие иные, кто такой он и кем стала Маша. Привел доказательства — просто царапнул себя ножом по руке и показал, как на глазах затягивается рана. Потом объяснил, почему непременно нужен был брак:

— Я Высший, родился вампиром у двух людей, по закону я имел право сделать вампирами моих родителей. Низшими, но все же вампирами. Я был еще слишком мал, поэтому ритуал для них провел один из инквизиторов, вампир. Кроме родных я могу сделать вампиром только жену или детей.

— Детей? У нас могут быть дети? — напряглась Маша.

— Могут. При определенных условиях, — помахал рукой в воздухе Илья, — и точно не сейчас. Тебе понадобится минимум полгода, чтобы привыкнуть к новому состоянию, справиться с жаждой и взять под контроль сначала детские, а потом подростковые порывы.

— Что? Снова пубертат? — хмыкнула Мария.

Сейчас она была слишком слаба, чтобы что-то понимать или делать, но Илья помнил, что когда-то давно к нему не пускали маму и отца несколько недель, чтобы они не напугали ребенка красными глазами, оскалом и жаждой крови.

— Малая плата за жизнь, — серьезно сказал вампир.

— Согласна. А папу увидеть можно?

— Сейчас можно, но завтра мы улетаем на «большую землю», забираем документы и едем ко мне, в Княжинск.

— В Княжинск? — удивилась девушка.

— Я живу в Княжинске, там большая община иных, там моя семья. В ближайшее время за тебя отвечаю я, одной тебе оставаться нельзя.

— Но… я думала, мы полетим в Москву… — осторожно сказала Маша.

— Понимаешь… — Илья потер висок, не зная, как уложить в несколько предложений всю сложность взаимоотношений с московскими вампирскими кланами. В конце концов он решил ничего от жены не скрывать. — Для московских иных я лакомый кусок. Высший с большим потенциалом, рожденный от людей. Меня хотели заманить в лаборатории для исследований, женить, подставить, чтобы я стал послушной собачкой в руках именитого клана и сделал политическую карьеру. Я довольно быстро все это разглядел и сидел в Княжинске, не желая погружаться в это все. Тогда они организовали нападение на мою семью… Дети… Я не удержался, защищая кузенов и племянницу, и потому вынужден был уехать сюда. Служил, никого не трогал, но и тут до меня дотянулись длинные руки тех, кто хотел видеть меня послушным проводником их воли либо вообще собачкой на поводке. Думаешь, на тебя напали просто так?

Маша побледнела, но задумалась.

Илья не торопил, ждал. Все же девушка диссертацию пишет, умеет систематизировать и анализировать данные.

— Знаешь, Илья, — Маша неловко повозилась, подтянула одеяло повыше, словно ее морозило, и сказала: — эта медсестра, которая ударила меня скальпелем, она… плакала! И руки у нее дрожали! Я вообще не поняла, зачем она зашла в палатку, схватила скальпель и… сделала это.

— Возможно, ее заставили, — кивнул вампир, — либо шантажом, либо магией. Неважно. Думаю, она будет рада узнать, что ты жива.

Девушка крепче обхватила себя руками. Илье отчаянно хотелось ее обнять, но пока это казалось слишком дерзким.

— Я не хочу отказывать тебе в поездке в Москву, — терпеливо сказал он, поглаживая ее похудевшие пальцы, — но тебя там будут провоцировать на каждом шагу, чтобы ты сорвалась, натворила глупостей и подставила меня. Помнишь, что ты пока молодой вампир, и настроение меняется от любого пустяка? А еще скоро добавится жажда…

Маша потупилась, вздохнула, выпрямилась, словно пыталась сама себе доказать, что она сильная и справится.

Илья не стал ее огорчать, просто поднес ладонь к губам и легонько поцеловал:

— Поверь, ради тебя я готов подставить свою шею, но очень не хочется. Высшего убить трудно, зато можно замордовать, как обычного человека, чтобы сам самоубился!

— Вампир… может самоубиться? — изумилась Маша.

— Может, правда, это очень сложно. Не буду тебе говорить, как это можно сделать. Те, кому не понравится наш брак, могут попытаться и тебя довести.

— Да каким образом? — девушка дернула ногой, словно притопнула, и тут же сжала губы, понимая, что продемонстрировала то самое «детское» поведение.

— Ко мне будут подсылать красивых и чувственных вампирш или человеческих красоток. Притом публично. Или помогут им пробраться в наш дом. Если девицы не сумеют меня соблазнить или заставить сорваться на горячую кровь, настанет черед дядек с чемоданами денег. С уговорами пойти на службу клану или консорциуму. Подписать кабальный контракт. Плюс будут ежедневные намеки на то, что ты неподходящая для меня партия. Неудобная, не знатная, невыгодная.

Девушка покраснела и скрутила край одеяла.

Илья сочувственно ей улыбнулся. Как дочь полковника, Маша привыкла чувствовать себя завидной «добычей» в определенных кругах. Отец — полковник, дочь — единственная. Образование, внешность — все шло ей в плюс. Девушке трудно было поверить, что ее могут счесть провинциалкой, бедной, не имеющей связей непрестижной невестой.

Илья дал ей пару минут все обдумать, а потом снова погладил по руке:

— В Княжинске мне будет проще отсекать такие вещи. Там все будет заметнее, и семья не даст разгуляться недоброжелателям. Тетушка-ведьма — это, знаешь ли, сила, — попытался пошутить он.

Маша снова задумалась, потом спросила:

— Значит, ты предлагаешь поехать в твой родной город. Надолго?

— До завершения твоей адаптации, — пожал плечами Илья. — Если честно — сам не знаю, сколько это продлится. Год или два.

— Год или два… И кем мы будем друг другу все это время?

— Мужем и женой, — без запинки ответил вампир, — если ты, конечно, согласишься. Навязывать тебе себя я не стану.

— Значит, самый обычный брак? Не просто ты меня спас, я выдержала адаптацию, выплатила компенсацию, и разошлись?

— Самый