Вторая жена: цена развода - Мила Александровна Реброва

Но теперь, стоя передо мной, Лейла смотрела иначе. На её лице застыла горечь, в глазах блестели слёзы, но она не позволяла им сорваться. Всё, что мы пережили тогда, теперь стало для неё болезненным воспоминанием, к которому она не хотела возвращаться.

— Ты думал, что это просто цветы? — сказала она, её голос звучал сдержанно, но я слышал, как в нём звучала боль. — Думаешь, я могу смотреть на эти розы и не вспоминать, что мы потеряли? Не вспоминать, что они были символом того, что у нас было, Салман?

— Лейла, — начал я, собираясь с мыслями, но осознавая, что любые мои слова сейчас будут звучать жалко. — Я не хотел причинить тебе боль. Я просто думал… я думал, что эти цветы поднимут тебе настроение, что ты улыбнёшься.

— Поднять настроение? — переспросила она с горькой усмешкой, и я увидел, как в её глазах дрогнуло что-то тёплое, но тут же погасло. — Салман, последний раз, когда ты дарил мне такие розы, я думала, что у нас есть будущее. А потом ты выбрал другую. Как ты думаешь, что я чувствую, когда вижу эти цветы?

Её слова обрушились на меня волной, и я почувствовал, как внутри всё сжалось. Я знал, что моя вторая женитьба стала для неё раной, которую она никогда не смогла залечить. Я знал, что она чувствовала себя преданной. Я думал, что смогу объяснить ей это, но в её глазах я увидел, что никакие объяснения не изменят её боли. Она стояла передо мной, словно защищаясь от меня, и я понял, что наши воспоминания стали для неё грузом, от которого она пыталась освободиться.

— Лейла, — начал я снова, чувствуя, что должен хотя бы попытаться. — Я не хотел, чтобы всё так закончилось. Я не могу изменить то, что произошло, но хочу, чтобы ты знала… ты была и остаёшься для меня самым важным человеком. Эти розы были напоминанием о том, что мы имели.

Её взгляд стал жёстче, и я понял, что всё, что я говорю, только ранит её ещё больше. Она выдержала молчание, затем тихо произнесла:

— Просто не присылай мне больше цветы, — её голос звучал твёрдо, и в нём не осталось ни капли тепла. — Пусть моё хорошее отношение не вводит тебя в заблуждение.

Эти слова резанули по живому, и я понял, что окончательно потерял её доверие. Лейла развернулась и отошла, оставив меня наедине с этим опустошением.

Лейла

Когда Салман ушёл, тишина в магазине стала почти оглушающей. Я стояла на месте, как будто не могла сдвинуться, обдумывая каждое его слово. Сколько бы я ни убеждала себя, что всё это в прошлом, его взгляд, его слова оставляли после себя след, как глубокий шрам, который я так и не смогла затянуть. Эти алые розы, его попытки напомнить мне о наших моментах — всё это пробудило во мне чувства, которые я отчаянно пыталась похоронить.

Но нет. Хватит. Я не позволю этому воспоминанию завладеть мной снова. Я решила, что сегодня не буду предаваться меланхолии и раздумьям. Салман больше не будет возвращаться в мою жизнь просто так, без разрешения. Я закрыла магазин, намного раньше обычного, позволив себе такую вольность впервые. Я всегда оставалась до конца, пересчитывая выручку, проверяя порядок, наводя последние штрихи, но сегодня — нет. Сегодня я сделала нечто для себя.

Я поехала домой, мысленно уже представляя, что буду делать дальше. Как только вошла в квартиру, увидела маму за привычным занятием — она аккуратно сортировала бельё, готовя его для глажки. Она была так погружена в свою работу, что сначала даже не заметила меня.

— Мам, оставь это, — сказала я, решительно снимая куртку и кидая её на спинку стула. Мама наконец подняла голову, удивлённо взглянув на меня.

— Лейла? Ты вернулась рано. Что случилось? — В её глазах мелькнула тревога, ведь обычно я не возвращалась до позднего вечера.

— Ничего не случилось, просто… хватит сидеть дома и заниматься этими бесконечными делами, — ответила я с улыбкой, которой мне давно не хватало. — Сегодня мы идём гулять. Мы с тобой заслужили перерыв, мам.

Мама посмотрела на меня, как будто увидела меня впервые. Её привычный строгий взгляд смягчился, но она явно не верила, что я говорю это всерьёз.

— Лейла, что за фантазии? У меня полно дел, у тебя наверняка тоже. Какой отдых?

— Мам, это не фантазии. Мы с тобой идём в ресторан, — заявила я, направляясь в свою комнату. — Хватит заниматься домашними делами. Сегодня — только мы, хорошая еда и никакой суеты.

Я услышала её лёгкий вздох, полный сомнений, но знала, что смогу её убедить. В конце концов, я редко позволяла себе такие импульсы, а сейчас мне действительно хотелось выбраться из этой рутины.

Я быстро выбрала наряд: лёгкое платье, которое давно висело в шкафу, почти забытое, и туфли, которые я купила когда-то по случаю, но почти никогда не надевала. Посмотрев на себя в зеркало, я увидела женщину, которая как будто снова обрела часть себя — ту, которую она оставила где-то в прошлом.

— Ты точно решила? — услышала я голос мамы из коридора, когда она постучала в дверь. Она стояла там, осторожно разглядывая меня, будто не верила, что это я, её сдержанная и ответственная дочь, предлагает пойти в ресторан.

— Абсолютно точно, — ответила я, улыбнувшись, чувствуя лёгкое возбуждение от того, что я наконец-то делаю что-то ради себя, ради нас.

Мама всё ещё не выглядела до конца уверенной, но я взяла её за руку и повела в её комнату, настояв, чтобы она переоделась. Её колебания были привычны, но вскоре она согласилась, выбрала для себя простое, но элегантное платье и даже сделала лёгкий макияж который я давно уговаривала ее сделать. Мы стояли перед зеркалом, обе немного смущённые и непривычные для самих себя, но это ощущение было даже приятно.

Когда мы оказались на улице, город встретил нас своим шумом, огнями, оживлённой атмосферой. Это было так необычно, что я почувствовала, как будто мы отправляемся в новое, непривычное приключение. Мы выбрали уютный ресторан с видом на вечерний город, и, как только вошли внутрь, мама тихо ахнула.

— Лейла, ты помнишь, как давно мы не делали ничего подобного? — спросила она, оглядываясь вокруг, как будто заново открывала для себя этот мир.

— Да, мама. Сегодня — особенный вечер, — ответила я, когда мы сели за столик и заказали