Вторая жена: цена развода - Мила Александровна Реброва

Я не мог объяснить, почему почувствовал это так остро, но знал — это должно стать нашим. Даже если сейчас всё разрушено, я верил, что однажды Лейла сможет простить меня и войдёт в этот дом как в своё собственное будущее.

от 10 и 11

Весь утренний хаос выходного дня плавно перетек в обед. Я не знала, зачем согласилась на эту встречу, но где-то глубоко внутри что-то толкало меня пойти. Может быть, это было простое любопытство. Может, неотпускающая потребность в завершённости. А может… я просто устала от вопросов без ответов.

— Ты можешь сказать, куда мы едем? — спросила я, сдерживая волну нервного волнения, пока мы покидали городскую суету и выезжали за его пределы.

Салман бросил на меня короткий взгляд и улыбнулся, будто пряча за этой улыбкой что-то большее, чем просто поездку.

— Потерпи немного, Лейла. Скоро всё узнаешь.

Я не стала настаивать. В конце концов, мы и так уже здесь — ни больше, ни меньше, чем за несколько километров от города, в машине, рядом друг с другом, хотя между нами давно воздвиглись стены.

Когда он, наконец, свернул с дороги и остановился у небольшого дома в окружении зелёных кустов, я почувствовала лёгкий укол удивления. Домик выглядел уютно, почти по-европейски. Плющ обвивал стены, в саду аккуратно высажены цветы, а окна сияли так, словно каждый день их кто-то заботливо протирал.

— Это… здесь мы будем разговаривать? — Я едва сдержала легкую усмешку, подозревая, что он специально выбрал это место ради создания нужной атмосферы.

— Не совсем, — ответил он, вылезая из машины и жестом пригласив меня внутрь. — Этот дом… я купил его для нас.

Моя ирония быстро сменилась недоумением.

— Для нас? — я уставилась на него, не зная, как реагировать.

— Я знаю, Лейла. — Он говорил тихо, но твёрдо. — Я знаю, что, возможно, уже поздно. Но я хочу, чтобы ты понимала, что я сделал это не ради красивого жеста, а ради шанса… снова быть с тобой.

Мы вошли в дом. Ощущение уюта окутывало нас с самого порога. В прихожей стоял небольшой столик, а в гостиной висели мягкие светильники, делая обстановку почти домашней.

— Ты ведь понимаешь, что дом не изменит прошлого?

— Понимаю. Но он может стать для нас началом… чего-то нового, если ты позволишь. — Он тихо выдохнул, и в его взгляде я увидела ту смесь надежды и сожаления, которую он так старался скрыть.

В столовой уже был накрыт стол: скромный, без лишних изысков, но всё выглядело так, словно Салман хотел сделать этот момент особенным. Я едва сдержала улыбку, вспомнив, как он, обычно равнодушный к подобным деталям, в этот раз попытался создать уют.

— Ты сам все это приготовил? — я скептически приподняла бровь, усаживаясь за стол.

Он засмеялся, а потом честно ответил:

— Попросил помочь повара из ресторана. Но всё равно лично всё выбирал.

Мы оба слегка расслабились. Было странно ощущать эту лёгкость, но и приятно. Он смотрел на меня, как когда-то давно, и в этот момент мы оба молчали, понимая, что слов уже и не нужно.

— Лейла… — Салман взял мою руку, и я не отдёрнула её, словно чего-то ожидала. — Ты готова… хотя бы дать этому шанс?

Я сделала глубокий вдох, стараясь понять, зачем вообще пришла сюда и что мне нужно услышать. Салман смотрел на меня, как будто это могло изменить что-то между нами. Я подняла глаза и медленно произнесла, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо и спокойно:

— Хорошо. Допустим, я готова. Но только если ты объяснишь мне, как ты это представляешь. Почему я должна соглашаться на вторую роль? Почему, если ты действительно хочешь быть со мной, ты до сих пор женат на Амине?

Я видела, как он задержал дыхание, явно не ожидая, что я задам именно эти вопросы. Но это было правдой, и я не собиралась смягчать слова ради его спокойствия.

— Лейла… — он отвёл взгляд, словно ища подходящие слова. — Я никогда не был с Аминой как с женой. Это было больше… долгом, чем чем-то настоящим.

— Долг? — я едва удержала в голосе скепсис, чувствуя, как внутри поднимается волна обиды. — Ты взял её в жёны, потому что хотел исполнить долг? И теперь ты хочешь, чтобы я поверила, что ты ничего к ней не чувствовал?

Салман отвел взгляд и провел рукой по волосам, скомканно и устало, словно эти объяснения давались ему с невыносимым трудом.

— Лейла… Ты имеешь полное право не верить мне. — Его голос был приглушенным, но в нем звучала какая-то незнакомая мне нотка — усталость, разочарование. — С самого начала я понимал, что женитьба на Амине была ошибкой, что это какой-то… самообман. Я думал, что наш брак даст мне то, чего, как мне тогда казалось, ты не можешь — семью, детей… продолжение моей жизни. Тогда это казалось правильным, но я ошибся.

Я не удержалась, горькая усмешка сорвалась с моих губ.

— Правильным? — повторила я, в каждом слоге — ирония и боль. — Значит, для создания семьи тебе нужна была не я, а она?

Он не отвел взгляда, и в его глазах я увидела такой же укол боли.

— Мне нужно было… ощущение, будто у меня есть что-то вечное, будто я продолжаю свою линию, создаю наследие. Тогда мне казалось, что брак с Аминой сможет это обеспечить, — он опустил голову, словно признаваясь самому себе. — Но с самого первого момента я понял, что такой союз… он не имеет смысла. И Амина знала это. Лейла, у нас не было настоящей семьи. Даже той первой ночи, как ты представляешь… ее не было. Ни близости, ни настоящего доверия.

Его слова цепляли меня за живое, будто вытаскивали наружу старые, застарелые раны. Я засмеялась, но это был не смех, а какое-то горькое хрипение.

— Жениться, чтобы создать семью, а потом даже не притронуться к «жене»? — бросила я, чувствуя, как растет непрошенная обида. — Ты понимаешь, насколько это нелепо?

— Я заслужил твою злость, — сказал он тихо. — Но, Лейла… мне с самого начала было тяжело решиться на что-то подобное. Мы с Аминой никогда даже не жили вместе. Она переехала в ту квартиру, которую мы с тобой выбирали и обустраивали, помнишь? — В его голосе появилась растерянность, как будто он сам никак не мог справиться с противоречиями своего прошлого выбора. — Я просто обеспечивал и обеспечиваю ее позволяя вести свою жизнь. Это только видимость брака.

Эти