Вторая жена: цена развода - Мила Александровна Реброва

слова ударили меня, как раскат грома. Я всматривалась в него, и передо мной раскрывался совершенно другой Салман. Лицо его выражало болезненное сожаление, как будто он, наконец, признавался в чём-то, что долго не мог сказать даже самому себе. Его руки нервно сжались, и мне вдруг захотелось просто убрать это напряжение, прогнать его боль, хотя сама я всё ещё чувствовала злость.

— Зачем ты это сделал, Салман? — голос мой прозвучал мягче, чем я хотела, но я не могла больше сдерживать этот вопрос. — Если она для тебя чужая… почему ты всё это время держался за эту пустоту?

Он поднял на меня взгляд, полный внутренней борьбы, как будто слова, что он хотел сказать, не находили выхода. И наконец он проговорил, едва слышно:

— Амина была… это просто человек, который попросил помощи. Она была как потерянный ребёнок, которого заставили идти по чужому пути, выдали замуж, чтобы избавиться. Я тогда думал, что могу помочь ей, защитить её, но это оказалось… не тем, что я мог дать. И чем больше я оставался в этом “браке”, тем сильнее осознавал, как сильно я ошибся.

Мои чувства кипели внутри меня, недоверие боролось с какой-то странной вспышкой сострадания. Я понимала, что он страдал, что он сам себя загнал в клетку, из которой теперь не мог выбраться. Его ошибки, его сожаления… Я ненавидела его за них, но и не могла полностью отвергнуть его сейчас, когда он так уязвимо открывался передо мной.

Я сделала шаг вперед, почти бессознательно, не отводя взгляда от его глаз. Ещё миг назад мне казалось, что я не готова, что все его признания лишь добавляют боли, но сейчас что-то подсказывало мне, что мы оба заслуживаем хотя бы шанса понять друг друга.

Салман тоже придвинулся ко мне ближе, и его рука дрогнула, медленно поднимаясь к моей щеке. Я ощутила его тепло, и этот осторожный, трепетный жест заставил мое сердце пропустить удар.

— Лейла… Я знаю, что ты заслуживаешь больше, чем я могу тебе предложить после всего, что произошло. Но я готов бороться за нас, — его голос звучал глухо, но в нем была твёрдость, которой я давно не слышала. — Если я могу сделать хоть что-то, чтобы заслужить тебя снова, скажи мне.

Наши лица были так близко, что я слышала, как он дышит, каждый вдох отзывался у меня внутри. И в этот момент между нами словно растаяла последняя преграда, та стена, что мы сами выстроили из обид и разочарований.

Секунда — и его губы коснулись моих, мягко, едва ощутимо. Это был не поцелуй, а скорее мольба, нежная и робкая, как будто он боялся, что я отвернусь, разрушу это хрупкое мгновение. Но я не могла больше бороться со своими чувствами и закрыла глаза, погружаясь в это сладкое забвение.

Глава 21

Салман касался моего лица с такой нежностью, словно хотел запомнить каждую черту, каждый изгиб. Я чувствовала, как его пальцы мягко скользили по моей коже, и от этого легкого прикосновения исчезали все мои мысли. Остался только он, близкий и родной, тот, кому я могла доверить себя без оглядки на прошлое.

Он притянул меня ближе, его объятие было одновременно бережным и крепким, и я ощутила, как меня захлестывает теплое чувство, будто мы наконец нашли друг друга после всех испытаний. Его губы коснулись моих, на этот раз более настойчиво, и я ответила, чувствуя, как растёт эта безудержная близость, словно мы давно ждали этого момента, забыв обо всём на свете.

— Лейла, — его голос был хриплым, наполненным тихой страстью, от которой у меня перехватило дыхание, — я слишком долго этого ждал.

Я не нашла слов. Вместо ответа я снова прижалась к его губам, чувствуя, как он обнимает меня всё крепче. В его взгляде было что-то особенное, глубина, которая заставляла забыть о прошлом, о преградах и обидах. Я видела перед собой Салмана, настоящего, открытого, и осознала, как много для меня значит этот человек.

Он осторожно провёл руками по моей спине, и я почувствовала, как моё тело откликается на каждое его движение. Его пальцы, горячие и уверенные, ласкали мою кожу, вызывая трепет в каждом сантиметре. Я не могла отвести взгляда от его лица, так близко, что казалось, мы дышим в унисон, а всё вокруг исчезает, оставляя нас наедине в этом тихом, волшебном мгновении.

Салман поднял меня на руки и понёс в спальню, его объятия были крепкими и надёжными, и в этот миг я ощущала себя по-настоящему любимой, защищённой. Он бережно опустил меня на постель, и наши взгляды встретились вновь. В его глазах я видела не только желание, но и что-то большее — то, чего не хватало мне все эти месяцы.

Его пальцы скользили по моему лицу, спускаясь ниже, оставляя за собой трепетный след. Я провела рукой по его щеке, чувствуя под пальцами лёгкую щетину, и увидела, как он на миг закрыл глаза, наслаждаясь этим прикосновением. Он был так близко, так неотразимо, что я больше не могла скрывать своих чувств.

Наши губы снова встретились в глубоком, долгом поцелуе, и в этом поцелуе я чувствовала всё — и прощение, и желание, и обещание, что между нами больше нет преград. Его руки мягко скользили по моей коже, его пальцы ласково касались плеч, опускаясь ниже, и с каждым прикосновением он открывал для меня новый мир. Это был мир, в котором не было места страху, только нежности и теплу.

Салман смотрел на меня так, будто видел перед собой единственное чудо. Я ощутила, как с каждым его движением внутри меня разгорается пламя, которое не угасает, а лишь становится сильнее. Он обнимал меня так, будто боялся отпустить, будто я была для него всем миром.

Каждое прикосновение его рук было одновременно страстным и бережным, и в этих движениях я чувствовала, как сильно он дорожит этим моментом, как старается сохранить его в своей памяти. Он был внимателен к каждому моему вздоху, к каждому тихому звуку, что срывался с моих губ. Мы словно плыли на волнах этого чувства, забывая обо всём, что было до, забывая обо всём, что будет после.

Он скользил губами по моей коже, оставляя лёгкие поцелуи на моих плечах, шее, как будто пытался запомнить каждый мой изгиб. Его руки двигались осторожно, но с внутренней уверенностью, и в них я чувствовала обещание — обещание того, что теперь всё будет иначе, что нас больше ничто не разлучит.