Вторая жена: цена развода - Мила Александровна Реброва

— Спасибо, что ждал, — ответила она, всё ещё не глядя мне в глаза.

Несколько мгновений мы просто сидели, наслаждаясь этим моментом, пока она вдруг не спросила:

— Салман, ты действительно сможешь всё оставить? Грозный, свою семью… всё, что у тебя там было?

Я на секунду задумался, но ответ пришёл быстро, так, словно я давно обдумал это.

— Я уже попрощался, Лейла. Я уехал, чтобы начать новую жизнь. Сначала мне казалось, что это будет невозможно, что я никогда не смогу забыть, как пахнет родной город после дождя или как звучит утренний азан. Но сейчас… сейчас я вижу, что мне нравится здесь. Нравится Калининград, наш новый дом. Нравится то, что я строю, и… — я замолчал, чувствуя, как моё сердце сжимается от этих слов. — Нравится, что у нас есть шанс.

Её глаза поднялись, и она внимательно смотрела на меня.

— А твоя мама? — осторожно спросила она.

— Она не поддержала меня, — сказал я, глядя прямо на неё. — Но это её выбор. Она живёт с сестрой и зятем. Я сделал всё, что мог, чтобы объяснить ей, но дальше… я не могу заставить её принять моё решение.

Лейла кивнула, её взгляд стал мягче.

— Ты правда готов остаться здесь?

— Готов, — ответил я без колебаний. — Если это означает, что мы будем вместе. Я готов на всё, Лейла.

Она посмотрела на меня ещё несколько секунд, как будто проверяя искренность моих слов. Но в её взгляде я не видел сомнений — только осторожность. Ту самую осторожность, с которой она относилась ко мне после всего, что между нами произошло.

— Ты многое изменил в своей жизни, — наконец сказала она, тихо, но твёрдо. — Больше, чем я могла ожидать.

— Это всё ради нас, Лейла, — ответил я. — Ради тебя. И ради того, что я потерял, но хочу вернуть.

Она отвела взгляд, её пальцы снова начали касаться чашки, будто она искала в этом движении опору. Я знал, что сейчас она обдумывает каждое слово, взвешивает всё. Лейла всегда была такой — ей нужно время, чтобы довериться, чтобы принять решение.

— А если у нас не получится? — наконец спросила она, не поднимая глаз. — Если я не смогу дать тебе то, что ты хочешь?

Её голос был тихим, но в нём звучала искренняя тревога.

— Ты уже дала мне всё, что я хочу, — ответил я. — Просто будь со мной, Лейла. Всё остальное мы пройдём вместе.

Она подняла глаза, и в её взгляде было что-то новое — смешанная решимость и осторожная надежда.

— Ты правда готов? Готов ко всему, что нас ждёт?

Я наклонился чуть ближе, чтобы быть уверенным, что она услышит каждое моё слово.

— Я готов к чему угодно, Лейла. Только дай мне шанс.

Она долго молчала, а потом тихо, едва слышно выдохнула:

— Хорошо.

Её голос звучал почти шёпотом, но эти слова прозвучали для меня громче всего, что я когда-либо слышал. Моё сердце словно замерло, а потом забилось с новой силой.

— Ты не представляешь, как я счастлив это слышать, — сказал я, не сдерживая улыбки.

Она тоже улыбнулась, впервые за всё это время по-настоящему тепло.

— Давай просто попробуем, — добавила она. — Без обещаний, без давления. Просто попробуем.

— Только так и будет, — уверенно сказал я, чувствуя, как этот момент навсегда останется в моей памяти.

За окном дождь стихал, и я понимал, что этот день — начало чего-то нового. Чего-то, чего я ждал очень долго.

Глава 23

Утро началось с суеты. Я едва успела выпить чашку кофе, как мама уже разложила коробки в гостиной, перебирая книги и старые фотографии. В её движениях была привычная чёткость, но я видела, как она на мгновения останавливалась, задумчиво задерживая пальцы на какой-нибудь рамке или тетради. Она пыталась это скрыть, но я знала — ей было тяжело расставаться с этой квартирой.

Эта квартира была нашим домом, убежищем, местом, где мама всегда находила утешение в своих заботах. А теперь мы собирались оставить её позади, чтобы начать что-то новое. Снова.

Я встала рядом с ней, взяла из её рук старую вазу и аккуратно завернула её в бумагу.

— Ты грустишь, — сказала я, стараясь говорить мягко.

— Конечно, грущу, — она улыбнулась, но в её глазах была тень грусти. — Здесь всё моё. Я знаю, что ты права, знаю, что нужно двигаться дальше, но…

— Мама, — я положила руку ей на плечо, чувствуя, как её напряжение передаётся и мне, — этот дом тебе понравится. Правда. Ты влюбишься в него с первого взгляда.

Она посмотрела на меня с лёгким сомнением.

— Ты так уверена, — сказала она, вздыхая. — А вдруг он мне не подойдёт?

— Подойдёт, — улыбнулась ей я. — Там много места, светло, тихо. И самое главное — ты не одна.

Мама кивнула, но я видела, что в её голове ещё крутились мысли о нашем старом доме. Ее бы воля она бы вернулась на родину.

Я перешла в свою комнату, чтобы продолжить упаковку. Волнение переполняло меня. Мысли о том, что нас ждёт с Салманом, не покидали мою голову со вчерашнего дня. Это была не просто новая глава — это было что-то совершенно другое. Я хотела верить, что на этот раз у нас всё получится.

Я аккуратно складывала в коробки свои книги, фотографии и мелочи, которые казались важными. В этот момент я поймала себя на мысли, что улыбаюсь. Не от воспоминаний, а от предвкушения того, что впереди.

Когда я вернулась в гостиную, мама сидела на диване с нашей соседкой, которая пришла попрощаться. Они о чём-то тихо говорили, и я поняла, что мама только сейчас осознаёт, насколько большим изменением станет этот переезд.

— Мы заберём всё самое важное, — сказала я, присев рядом. — Всё, что делает этот дом твоим. А всё остальное… мы сделаем нашим. Вместе.

Она кивнула, её взгляд стал чуть мягче.

Когда все коробки были упакованы и выставлены у двери, я позвонила Салману, чтобы предупредить его, что мы готовы. Его машина подъехала к подъезду через час. Я стояла у окна и смотрела, как он выходит, и моё тут же сердце забилось быстрее. Это был момент, который я ждала, и который немного пугал.

— Всё готово? — спросил он, входя в квартиру. Его голос звучал тепло, и я видела, как он старается быть ненавязчивым, чтобы не напугать маму своей решимостью.

— Да, — ответила я, кивая.

Он подошёл к моей маме, коротко поздоровался, и в его взгляде было что-то уважительное, искреннее. Мама, хоть