Волк и воробушек - Иоланда С

— Не могу, Жюльенна. Даже если мы будем так долго разговаривать, у меня могут быть неприятности. Мне нужно забирать списки и оставлять продукты. Всё.

Я задумчиво кусаю губу.

— Твой водитель говорит по-французски?

Она широко улыбается и быстро качает головой. Я улыбаюсь в ответ.

— Отлично. Старшая экономка уехала — она тоже не поймёт, о чём мы говорим. Так что слушай. — Я наконец достаю из кармана передника список покупок и карандаш и делаю вид, что пишу, пока продолжаю. — Мы в Фельдберге. И, судя по всему, боши проигрывают войну. Если они проигрывают, то, вероятно, мы не задержимся здесь надолго.

Я отрываю список от блокнота и протягиваю ей, но не отпускаю, когда она берётся за него.

Люсетта смотрит на меня с изумлением.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Я подслушала мужчин на ужине у герр Вольфа. Многое можно узнать, когда в них попало немного алкоголя.

— Герр Вольф? — глаза Люсетты расширяются, паника расползается по её замёрзшему лицу. — Ты имеешь в виду… коменданта Вольфа? Mon Dieu. Жюльенна? С тобой все в порядке?

— Конечно. — Мне не хочется слишком много рассказывать, чтобы не хвастаться перед своей страдающей подругой. — А что?

— Жюльенна, Вольф ужасен. Ты не знаешь, что там происходит внизу. Он… я видела… — Она замолкает, её взгляд тускнеет — должно быть, вспоминает ужасную историю. Она снова фокусируется на мне. — Мы все его боимся.

Люсетта начинает нервно оглядываться на охранника, а затем снова на меня. Хотя я доверяю своей подруге, часть меня не может поверить в то, что она говорит. Хотя моя камера — полная противоположность Люсеттиной, я всё ещё пленница Райнера.

— Люсетта… — начинаю я и замолкаю. Решаю, что лучше не спорить с подругой.

Глаза Люсетты сужаются, её хватка в моих руках становится крепче. Её голос дрожит — возможно, она тоже не хочет спорить.

— Ты ведь не собиралась его защищать, правда?

Я опускаю руки, виновато поглаживая своё предплечье. Я смотрю на нитку на её потрёпанной, истончённой шали. Должно быть, это говорит ей о многом, потому что она громко выдыхает через нос. Я едва нахожу в себе смелость снова посмотреть на неё, но у меня нет выбора. Серьёзный взгляд встречает мою трусость.

— Жюльенна…

— Мы поговорим об этом позже. Твой водитель нервничает.

Я не собираюсь стоять на холоде под взглядом людей Райнера и объяснять свою сложную ситуацию. Выражение лица Люсетты меняется. На мгновение я боюсь, что обидела её, так резко отмахнувшись. Я открываю рот, чтобы извиниться, но она говорит первой.

— Возможно, из этого можно извлечь выгоду, — шепчет она, наклоняясь ближе и просматривая список. Как будто рассказывая мне о доступных продуктах. Солдат в грузовике снова оглядывается. Мои ладони покрываются холодным потом. Пожалуйста, поторопись. — Если ты живёшь с комендантом лагеря, ты можешь узнавать имена людей, которые сюда прибывают.

Теперь моя очередь смотреть на неё в изумлении. Она продолжает:

— Мы можем передавать эти имена обратно во Францию. Возможно, даже помочь им сбежать, прежде чем их посадят в поезд. Развозка продуктов познакомила меня с крошечной группкой людей в городе, у которых есть связи во Франции. Связи с Сопротивлением, — шепчет она на последних словах. — Нам просто нужно быть очень осторожными. Вольф не глуп. Уверена, ты это знаешь.

Моё сердце трепещет от волнения. У нас наконец может появиться настоящий план. Список имён. У Райнера наверняка есть такой журнал. Тот самый журнал, на который мы все смотрели, когда регистрировались у ворот. Один человек, не попавший сюда, будет настоящим чудом. И чем больше людей дома будет знать, где их близкие или куда их везут, тем больше шансов на спасение. Если мы сможем помочь людям, моё время здесь будет не напрасным. Меня могут спасти и вернуть домой. Тогда я смогу сесть на корабль с родителями и навсегда оставить Германию и нацистов по ту сторону океана. Райнер сказал не делать ничего глупого. Легко подчиняться, когда чувствуешь, что у тебя нет другого выхода. Как тогда в Париже. Теперь, когда моя решимость и надежда восстановлены, я сделаю всё, что угодно, если это наконец означает быть свободной.

Дверца грузовика внезапно открывается. Люсетта мгновенно разворачивается, прежде чем солдат подходит к нам, с нетерпением сверля взглядом. Она приносит свои лучшие извинения, забираясь на пассажирское сиденье. Солдат не говорит ни слова, закрывая свою дверцу. Она оглядывается на меня с улыбкой и ободряющим кивком. Я растираю руки от холода и озноба возбуждения, бегущего по венам. Наше «дуэт» наконец начинается.

Глава одиннадцатая

Первый шаг нашего плана — выяснить, где находится этот журнал с именами. Райнер весь день работает в лагере. Держит ли он его там? Или хранит здесь, в своём кабинете? Я помню связку ключей на его столе в тот вечер, когда подавала напитки. Неужели они только для того, чтобы отпирать дверь? Позже в тот же день Люсетта привезла продукты, и я сунула ей булочку с корицей, которую она быстро спрятала в рукав пальто.

Когда Райнер вернулся домой в тот вечер, у него не было настроения выполнять своё обещание. Я, признаться, была благодарна. Предупреждение Люсетты всё ещё крутится в моей голове. У меня нет права сомневаться в настоящей заключённой в этой ситуации. Но хотя Люсетта — моя замечательная подруга, её склонность всё преувеличивать всегда была одним из моих раздражающих факторов. Стоит ли мне верить, что она действительно нашла связи с Сопротивлением в затерянном в горах городке далеко от Парижа? Стоит ли рисковать своей жизнью и её, если я сомневаюсь, что она права? Когда семена сомнения пускают корни, я начинаю задаваться вопросом: не лучше ли прислушаться к предупреждению Райнера?

И всё же…

Смогу ли я жить с собой, если Люсетта окажется права, а я ничего не сделаю?

Я снова замечаю, что смотрю на запертую дверь кабинета. Я мало что знаю о вскрытии замков, кроме того, что читала в книгах. Я катаю пару невидимок между большим и указательным пальцами, наслаждаясь тем, как бороздки ощущаются на коже. Я пытаюсь придумать причину, по которой я могу там оказаться, если Райнер снова вернётся рано. Оставленные тарелки и чашки от его предыдущих трапез наверху? Заменить Хильду? Вдруг это она обычно убирает у него в кабинете? Поступить против его воли и сделать что-то невероятно глупое? Я вздыхаю и смотрю в коридор в сторону лестницы. Метроном напольных часов эхом разносится по