Его обвиняемая. Рецепт помилования - Алена Шашкова

Я уже поднимаюсь, когда слышу шорох. Не шум моря, не крик чайки. Хруст гравия под подошвой.

Резко оборачиваюсь, но не успеваю заметить, кто там. Жесткий толчок в спину выбивает воздух из легких. Земля уходит из-под ног. Я не кричу — горло перехватывает спазмом.

Пальцы судорожно цепляются за воздух, потом за скользкий камень, сдирая ногти.

Я вишу. Сама не знаю как, но вишу. Подо мной — бурлящая бездна и гул, с которым разбиваются волны.

Сверху, на краю обрыва, стоит фигура. Лица не вижу — оно скрыто глубоким капюшоном. Только тень.

Глава 22

Второй раз за несколько дней умереть? Это надо иметь очень большое везение. Прямо как я. Но вряд ли мне, наверное, повезет снова перенестись в чье-то тело. Может, и к лучшему? Вторым шансом не воспользовалась — нечего рассчитывать на третий.

Порыв ветра сдергивает капюшон с человека на краю, и я уже надеюсь хотя бы взглянуть в лицо того, кто решил украсть мою жизнь. Но пальцы соскальзывают.

Последняя мысль, совершенно абсурдная в этот момент, но действительно расстраивающая меня — жаль шадхара, я действительно хотела облегчить его головные боли.

Я срываюсь, сердце подскакивает к горлу. Успеваю только зажмурить глаза, как меня резко дергает вверх. Мозги как будто взбалтывают в блендере, воздух окончательно вышибает из легких.

Над ухом раздается рык, окончательно лишающий меня понимания, что происходит.

Я впечатываюсь в твердое тело, а потом мы катимся по твердой поверхности. Я ожидаю жестких ударов о камни и корни деревьев, но вокруг меня словно какой-то кокон, защищающий от всего, но не магический. Слишком осязаемый.

Реальный, как аромат, который я ни за что ни с чем не спутаю — дым, металл и хвоя. Кайан. Шадхар. И вместе с узнаванием по телу растекается облегчение.

Наконец мы останавливаемся, и шадхар мгновенно поднимается, а его пальцы сжимаются на моих плечах. Впиваясь, почти царапая. Что за…

Я распахиваю глаза, жадно глотая воздух. Кайан нависает надо мной. Но… это не совсем он.

Его глаза залиты расплавленным золотом, зрачок — узкая вертикальная щель.

На скулах проступила чешуя, отливающая темной синевой, а пальцы, стискивающие мои плечи, заканчиваются… когтями. Но самое потрясающее не это — за его спиной расправлены, закрывая свинцовое небо, кожистые крылья. Такие же, как чешуя, отливающие насыщенным синим цветом.

Почему… Черт, почему мне кажется это красивым?

Шадхар вскидывает голову и смотрит в сторону обрыва, где я висела. Он издает низкое, вибрирующее рычание.

— Ушел… — голос Кайана глухой, искаженный, но все же узнаваемый.

Он переводит взгляд на меня. В золотых глазах — буря. Бешенство, страх и что-то еще, первобытное, голодное.

— Я же сказал… — он тяжело дышит, его грудь вздымается рывками. — Не ходить одной. Никуда.

— Вы… — хрипло отвечаю я, потому что горло все еще перехватывает спазм. — Вы сказали не выходить за пределы поместья. Я… ничего не нарушила.

— Элис… Бездны ради, хоть раз вы можете просто… не лезть на рожон? — рычит он. Не злобно — скорее, устало.

Мы лежим на земле, он очень близко. Так, что его запах окутывает меня не хуже, чем его крылья, пока мы катились по земле. И наверняка на моей одежде останется этот аромат, но я совсем не уверена, что хотела бы от него избавляться.

Адреналин бьет в кровь, сметая все барьеры. Страх смерти трансформируется в острую, болезненную потребность ощущать жизнь.

Звериный, вызывающий мурашки взгляд Кайана скользит по моему лицу, падает на мои губы. Шадхар склоняется ниже, так что я могу разглядеть каждую чешуйку на его скулах. Но я не хочу их рассматривать, я хочу иного.

Мир сужается до точки. До его горячего дыхания. До тяжести его тела.

Я сама подаюсь навстречу, неосознанно, ведомая инстинктом.

Наши губы соприкасаются, и меня словно пронзает молнией насквозь — настолько острым и ярким кажется это прикосновение.

Кайан дергается. Резко отстраняется, и на его лице на миг проступает растерянность. Как будто он не ожидал этого. Но он быстро натягивает свою привычную маску.

Золото в глазах начинает тускнеть, сменяясь привычной ледяной синевой. Мышцы сокращаются в болезненной судороге — возвращение к его обычному виду дается ему мучительно.

Кайан резко встает и отходит на несколько шагов. Я не могу оторвать глаз от того, как меняется его тело — крылья исчезают, когти втягиваются, а чешуя растворяется, становясь кожей. Завораживающе. Так вот, какая она, трансформация. Или… это была лишь часть превращения?

Шадхар отворачивается.

— Вставайте, — бросает он. Голос хриплый, но уже человеческий. — Немедленно в дом.

Он уходит по уже знакомой мне дорожке к особняку, не оглядываясь, чтобы посмотреть, иду ли я за ним. Все же верит в мою разумность, уже радует.

Я поднимаюсь, отряхивая пальто. Все тело сотрясает крупная дрожь. Тяжело даже держаться на ногах, не то что перемещаться. Бросаю взгляд на корзинку со мхом, которая все еще стоит там, откуда меня столкнули. Плевать.

Сейчас я даже не подумаю идти ее забирать — это же чистой воды самоубийство. Попрошу Бродягу — он маленький, юркий. Пусть отрабатывает свою еду.

Кайан останавливается. Он тянется к переносице, как делает это, когда у него болит голова, но останавливает этот жест. Пытается скрыть? Да поздно уже. Он все же смотрит на то, как я, стараясь не спотыкаться, иду следом.

Когда я на его глазах чуть не падаю в третий раз, он возвращается, подхватывает меня на руки и несет к дому. Я не решаюсь даже пикнуть что-то в качестве протеста. Все как-то… сложно.

Обратный путь протекает в молчании. Мы входим в холл. Кайан опускает меня на ноги и сразу же направляется к лестнице.

— Вам нужна помощь, — я преграждаю ему путь.

Я не спрашиваю. Потому что это факт. Да, я еще не приготовила настойку коры ивы. Да, последние