Его обвиняемая. Рецепт помилования - Алена Шашкова

— Это не ваше дело, Элис, — цедит Кайан, пытаясь обойти меня.

Лицо бледное, на лбу испарина, губы сжаты в тонкую линию.

— Мое! Вы только что спасли мне жизнь! — я хватаю его за рукав. — Позвольте мне…

Он вырывает руку. Резко. Грубо.

— Хотите помочь? — Кайан нависает надо мной, и в его глазах снова на миг вспыхивает опасный огонь. — Сидите в своей комнате и не высовывайтесь.

Я замираю, потому что меня словно окунают в ледяную воду. Я хочу помочь. И да, мне стыдно, что я снова оказалась в такой дрянной ситуации. Стечение обстоятельств. Кто же знал…

Если Кайан не слушает меня, может, он послушает своего друга? Рейнару же явно проще будет объяснить, что я хочу облегчить боль этого упрямого мужчины.

— Господин шадхар, а где Рейнар?

Кайан застывает между двух ступеней. Медленно оборачивается.

— Рейнар, значит, — усмехается он. — Я передам ему, что неара Торн уже соскучилась.

Он уходит на второй этаж. Хлопок двери его комнаты звучит как выстрел.

Глава 23

Кажется, Рейнара я упомянула зря. Шадхару явно не нравится то внимание, которое его друг проявлял ко мне, его подозреваемой.

Но это все мелочи с учетом того, что сейчас чуть не произошло. На меня покушались. Кто-то не случайно, а вполне намеренно. Но лицо… Лицо я не рассмотрела.

Тремор. Я сжимаю кулаки.

Элис Торн очень сильно мешает. Тем, что вообще существует. Это все по-настоящему. Игры кончились.

— Элис? — на перилах появляется Бродяга. — Ты чего? Тебя шадхар обидел? Укусить его?

Я только сейчас понимаю, что стою посреди огромного холла и дрожу, как осиновый лист.

— Нет, Бродяга, — я горько усмехаюсь, сжимая зубы. — Он меня спас. Опять.

Мне надо… Мне надо встряхнуться, отвлечься и вообще заняться делом. У меня там Бенджи недолеченный, да и шадхар с головной болью.

Я видела это. Трансформация, магия — все это вытягивает из него силы и причиняет боль. И от эфиролитов ему тоже было плохо.

Мигрень. Спазмы.

Конечно, знаний Элис не хватает, чтобы понять, в чем причина. Но как минимум симптомы я могу помочь снять.

— Бродяга, — даю задание я. — Там на обрыве осталась моя корзина с мхом. Принеси ее.

— Я разве в посыльные… — енот собирается возмутиться, но я его перебиваю.

— Спать в коридоре будешь, — указываю на него пальцем, но, как на зло, руки все еще дрожат.

И Бродяга это замечает. Его морда становится серьезной, насколько это возможно для енота.

— Как скажешь, — и он исчезает.

Я иду в лабораторию. Кора белой ивы — природный аспирин. Мята перечная — спазмолитик. И немного той самой “сонной лозы”, которая действует как седативное.

Исходные компоненты есть — быстрое лекарство для шадхара будет. Главное, чтобы он не заупрямился, отрицая очевидное.

Ставлю кипятиться воду, а сама растираю в порошок кору ивы. Чем мельче, тем толку будет больше. Напряжение и дрожь потихоньку отступают. Работа помогает и отвлечься, и подумать.

Добавляю в растираемую смесь измельченную “сонную лозу” и листья мяты.

Когда срываю мяту, с удовольствием замечаю, что многие из растений чувствуют себя намного лучше. Восстановим оранжерею — будет нам счастье.

Нам, в смысле мне, Марте и Бенджи. Вряд ли Кайан решит остаться.

Я хмурюсь, ловя себя на этой мысли. Молодец я, конечно. То целоваться к шадхару лезу, то думаю, не захочет ли он остаться. О чем я вообще?

Бродяга появляется в лаборатории тогда, когда я уже отделяю жмых от готового отвара. Он плюхает на пол лаборатории корзину. Кажется, он решил мне помочь и дособрал мох.

— О! А что ты приготовила? Яд для аркана? Пахнет как старый носок Бенджи, — зверек забирается на стол, несмотря на мой недовольный взгляд. — Правильно! А то что он ходит все и рычит? И хозяйничает тут.

— Это лекарство, — отвечаю я, процеживая темно-бурую жидкость в чашку. — От драконьего упрямства и головной боли. Он нам еще нужен, Бродяга. Без него мы не разберемся во всей ерунде, которая тут происходит.

Промываю кипятком несколько кустиков мха — без обработки его тоже нельзя использовать. Природный антисептик — это хорошо, но если занести грязь, только вреда больше.

Бенджи я нахожу в кухне. Он тут же подскакивает и собирается сбегать, но я не отпускаю, пока не приматываю чистой тряпицей мох к ране. Паренек краснеет, особенно, когда я пальцами случайно касаюсь его ладони, бормочет слова благодарности и все же ретируется с кухни.

Поместье уже тонет в густых поздних сумерках, и я поднимаюсь к себе, чтобы взять эфиролитовую лампу. Кажется, это мой любимый предмет в доме, особенно ночью. Если разберусь с налогами и долгами, непременно куплю еще таких ламп. И вообще надо бы поинтересоваться, какие изобретения на эфиролитах тут есть.

Еще беру журнал матери Элис, чтобы почитать за чашечкой кофе — Рейнар как раз привез вчера зерен.

Когда я спускаюсь обратно, я понимаю, что в кухне больше не одна. У стола, спиной ко мне, сидит Кайан.

Он опустил голову на руки и, кажется, не замечает меня. Я замираю на пороге. Сейчас он не выглядит как грозный главный шадхар. Сейчас он просто уставший, измученный человек.

— Я слышу, как вы дышите, Элис, — глухо произносит он, не поднимая головы.

Вздыхаю: бесполезно прятаться и уходить. Да и не для того я здесь. Я делаю шаг вперед, ставя лампу на рабочий стол, чтобы она не мешала Кайану светом.

— Я приготовила для вас это, — я протягиваю ему пузырек с отваром. — Должно стать лучше.

— Быстродействующий яд? — слабая усмешка касается его губ.

— Не дождетесь, — поддерживаю его сарказм я. — Кто меня спасать тогда будет?

Шадхар смотрит на темную жидкость, потом на меня. В его взгляде нет привычного холода или