Подобно урагану - Риа Уайльд

Я не знал, что делать.

— Тебе нужно что-нибудь выпить, принцесса.

— Я в порядке, — бормочет она, глядя в огонь.

Отблески огня танцуют на ее лице, подчеркивая глубокие тени под глазами, засохшие дорожки от слез на щеках. Ее глаза были пустыми, в этом взгляде не было ничего теплого или живого.

— Принцесса, — умоляю я, опускаясь на колени рядом с ней.

Она медленно поворачивает ко мне лицо и позволяет своему взгляду скользнуть по моему телу. Не иначе как со скукой, прежде чем наклониться и поцеловать меня. Это шокирует меня настолько, что на минуту я просто позволяю ей это сделать, прежде чем мой разум снова включается в игру.

Я отстраняюсь от нее, но она следует за мной:

— Остановись, — я приказываю.

— Просто поцелуй меня, — шепчет она, забираясь ко мне на колени и оседлав мои бедра.

— Нет, прекрати, Аррен.

И теперь я понял. Ей не нравились эти чувства; сила горя разъедала ее, и она была готова использовать меня здесь и сейчас, чтобы избавиться от этих чувств. Хотя у меня нет проблем с тем, чтобы позволить ей использовать меня так, как ей заблагорассудится, я не собирался позволять ей хоронить эти чувства, как учили это делать меня.

Я не верю, что то, как я справляюсь с эмоциями, полезно для здоровья, и будь я проклят, если позволю этой женщине утонуть во тьме. Это меняет людей. И Аррен была совершенна такой, какой она была.

— Однажды я позволил тебе отбросить свои чувства, маленькая буря, но не в этот раз. Тебе нужно их прожить.

— Нет, мне больно, — хнычет она, пытаясь поцеловать меня снова.

Я хватаю ее за подбородок, останавливая, и вижу, как новые слезы наполняют ее глаза, делая их почти неонового цвета на фоне темных ресниц и волос.

— Я знаю, это больно, принцесса, но боль показывает тебе, как много жизнь значит. Ты потеряла своего отца, и я не видел, чтобы ты горевала по нему. Тебе нужно оплакать его, детка, иначе ты причинишь себе столько вреда.

— Он бы не хотел, чтобы я плакала.

— Чушь собачья. — рычу я.

— Я в порядке. Я в порядке, — она пытается сказать мне, хотя ее голос дрожит, а слезы катятся по щекам, собираясь в уголках рта.

— Не лги мне, принцесса, — я вытираю ее лицо, ловя пальцами ее печаль. — Поплачь, детка. Я рядом.

Она яростно трясет головой:

— Нет.

— Все хорошо, — успокаиваю я, — с тобой все в порядке.

Из ее груди вырывается неистовое рыдание, и вместе с ним силы борьбы покидают ее. Она падает мне на грудь, ее пальцы вцепляются в мою рубашку, чтобы прижать меня к себе. Я провожу рукой по ее спине, чувствуя, как ее тело дрожит рядом со мной, а ее слезы просачиваются сквозь материал моей рубашки.

— Я потеряла их обоих, — плачет она, — они оба умерли одинаково.

Мои брови хмурятся:

— Кого?

— Моих родителей, — шепчет она.

— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я.

— Мою маму убили, — шмыгает носом она, икая, — ее убили во время взлома в дом. Я нашла ее.

— Черт.

— Это было так жестоко, — шепчет она, — было так много крови.

Я открываю рот, готовый сказать ей, что ей не нужно было рассказывать мне, что ей не нужно было заново переживать это, но она заговаривает раньше, чем я успеваю:

— Было темно, и мы ушли, но моя мама осталась дома, поэтому, когда мы вернулись, я не хотела включать свет и беспокоить ее.

— Принцесса...

— Я поскользнулась на ее крови, — говорит она голосом, полным такой боли, что я удивляюсь, как она не разбилась вдребезги до этого, — приземлилась прямо рядом с ней. Когда мы добрались домой, было уже слишком поздно, она истекла кровью. И я была вся в ее крови. Когда темно, все, что я могу видеть, все, что я могу чувствовать — это ее кровь на моей коже, ее прикосновение к моим ладоням.

Это объясняло использование ночника, думаю я про себя.

— А теперь мой отец, я видела, как в него стреляли, пуля просто прошла сквозь него, как будто он был сделан из ничего. И его кровь попала мне в рот.

С этими словами из ее груди вырываются громкие, сотрясающие душу рыдания:

— И теперь он действительно ушел. Он никогда не вернется. И я не попрощалась.

— Все в порядке, — успокаиваю я, удерживая ее, несмотря на боль, так крепко обнимая ее руками, как будто пытаюсь собрать все ее части воедино.

Так много боли заперто внутри нее, а она никогда не позволяла себе чувствовать её.

— Я не могла остановиться после смерти моей мамы, я должна была продолжать жить, чтобы моя сестра могла продолжать, чтобы мой отец мог продолжать. Если я бы остановилась и они увидели, они тоже сломались бы. Я должна была быть сильной. Чтобы делать то, что мне нужно. Ради семьи. Но я так устала, Эверетт. Я так устала держать все под контролем. Быть оболочкой человека для всех снаружи. Я так боюсь стать никем, что никому ничего не даю, чтобы они не могли использовать меня или причинить мне боль. Я больше не хочу быть хорошей или контролировать ситуацию. Я хочу жить. И дышать. Черт, я просто хочу дышать. И получать удовольствие. И я не могу. Я не могу.

— Я рядом, Аррен, — обещаю я ей, — дыши для меня, принцесса.

Она плачет сильнее, прижимаясь ко мне:

— Я не хочу, чтобы меня знали как ледяную стерву, которая владеет кучей отелей и умирает в одиночестве, Эверетт, но сейчас я даже этого не могу изменить. Потому что, если я вернусь туда, я умру. И кто придет на мои похороны?

Ее конечности сильно дрожат, и она отстраняется от меня, оставаясь у меня на коленях, хватая меня за плечи и пристально глядя мне в лицо.

— Единственные люди, которым будет небезразлично, если со мной что-то случится, — это Сьюзи и Оливия. Остальные либо будут праздновать мою смерть, либо плюнут на мою могилу, потому что я чем-то обидела их. Мои прошлые парни будут приходить и смеяться, потому что они всегда знали, что я умру в одиночестве, потому что я не была доступной и не раздвигала для них ноги или не висела у них на руке, как будто они были моими луной и звездами. Ко мне придут люди, с которыми я работала, и скажут, что