Подобно урагану - Риа Уайльд

Он смотрит на свою жену так, словно она — весь его мир, и хотя Майя все еще явно злилась, она смягчается и принимает его протянутую руку, направляясь к нему. Ретт обнимает меня за талию.

— Я приготовлю кофе, — говорит нам Торин. — Потом мы можем сесть, и вы все объясните.

Он указывает на Ретта.

Мы соглашаемся, и пока они вдвоем остаются на кухне, Ретт ведет меня в гостиную, усаживая перед камином.

— Сними слои одежды, немного согрейся.

Я слегка улыбаюсь ему, делая вдох, чтобы попытаться немного ослабить напряжение в мышцах.

Оставшись одна, я делаю, как предложил Ретт, и снимаю все внешние слои, глядя в сторону кухни, где Майя и Торин варят кофе. Моя грудь сжимается, когда я смотрю на них.

Я не знала их, но любовь между ними была такой ясной и сильной, что напомнила мне наш с Реттом разговор об историях любви.

Я сказала, что такой любви как в романе не существует, и он ответил, что она существует, потому что он ее видел.

И теперь я тоже ее увидела.

Глава Двадцать пятая

В камине пылает огонь, согревая комнату, в то время как Торин и Майя сидят лицом к Ретту, который объясняет Майе ситуацию. Я чувствую на себе ее взгляд, от нее исходит сочувствие, даже несмотря на то, что она хранит молчание, пока рассказывается история.

Харпер играет с цыпленком за окном, маленькая девочка укутана в несколько слоев одежды, шляпа, почти слишком большая для ее головы, постоянно сползает ей на лоб, и время от времени она поднимает руку в перчатке, чтобы поправить ее, отчего она съезжает набок.

Но она улыбалась, смеялась, ее щеки порозовели от холода, яркие глаза сияли. Она была счастлива.

Когда я думала о маленьких городках, мне казалось, что это унылое место, куда можно прийти, когда ты готов умереть. Но это место было совсем не таким. Конечно, было тихо, вокруг было очень мало людей, но здесь было живо.

И я начала понимать, что место не обязательно должно быть переполнено людьми, ему не нужны большие торговые центры или оживленные автомагистрали, чтобы в нем стоило жить. Этот город, эти люди, это был мой дом.

Ретт пугает меня, когда кладет руку мне на плечо, отвлекая от зацикленного взгляда на окне.

— Я очень сочувствую твоей потере, — осторожно говорит Майя, ее глаза смягчаются.

Она действительно красива, у нее темные волосы и зеленые глаза. Шрам пересекает ее бровь, и я вспоминаю, как Ретт рассказывал мне кое-что о ее прошлом и Харпер, и я знаю, что ее история такая же трагичная, как и моя.

— Спасибо, — я сглатываю. — Это как раз то, что я сейчас чувствую.

— Твоя сестра, — присоединяется Торин, — теперь она возьмет на себя управление отелем?

Я киваю:

— Если только я не вернусь.

— Чего ты не можешь сделать из-за цели. В тот момент, когда ты ступаешь на материк, ты подписываешь свидетельство о смерти, — говорит Торин.

Слова не должны были быть резкими, но я все равно вздрагиваю.

— Да.

— Уэры, они заказали убийство? — Майя хмурится.

— Я бы предположил, что да. Аррен — единственный свидетель убийства ее отца.

— Так почему бы тебе не притвориться?

Мой позвоночник напрягается:

— Что?

— Инсценируй свою смерть, — продолжает Майя. — Ретт берет на себя контракт, ты инсценируешь свою смерть, и он отправляет им изображения. Они думают, что ты мертва, и снимают метку.

— Она никогда не сможет вернуться, — мягко говорит Торин своей жене, его рука тянется к ее животу, но затем он останавливает себя и опускает руку, поводя плечами, как будто собирается сделать что-то, чего не должен был.

Ретт, казалось, не заметил внезапной перемены, но я заметила.

— Не обязательно, — Майя незаметно проводит пальцами по руке Торина, — если Уэры решат, что она мертва и больше не представляет проблемы, они выйдут из укрытия. На данный момент они защищают себя, но когда угроза разоблачения исчезнет, у них больше не будет причин прятаться.

— Я что-то не улавливаю, — говорю я, сосредоточившись на паре впереди меня.

Торин и Ретт очень похожи, но там, где Торин был грубым, Ретт был нежным, но у них был один и тот же цвет глаз и волос. Торин немного выше, но по размеру они оба были широкоплечими и подтянутыми. Татуировки Торина покрывали его руки, темные завитки чернил были мастерски выгравированы на его коже, и мне пришлось задуматься, обращался ли Ретт к тому же мастеру, потому что те, что были скрыты под его одеждой, выглядели столь же искусно выполненными.

— Ну, если они подумают, что ты мертва, — Ретт ужасно спокоен рядом со мной, но он напряжен, мышцы одеревенели, и я прищуриваюсь, чтобы увидеть, как дергается мышца на его челюсти.

Ему не нравилось говорить обо мне мертвой, независимо от того, насколько фальшиво это было, но Майя все равно продолжает:

— Ретт сможет убрать их, когда они снова проявят себя. И тогда тебе больше ничто не будет угрожать.

— Это кажется слишком простым, — выдыхаю я. — Что произойдет, когда мир тоже поверит, что я мертва?

— Они не узнают. — тихо говорит Ретт.

— Весь мир знает, что я пропала, — говорю я недоверчиво. — Они наверняка узнают, если я умру.

— Нет, — вздыхает он, — нет, если я сделаю твою смерть чистой и безмолвной. Мир никогда не узнает.

— Значит, я могу вернуться?

— Да, принцесса, ты могла бы вернуться, если бы захотела. Когда это будет безопасно, ничто не помешает тебе вернуться к своей жизни, если ты этого захочешь.

Надежда расцветает в моей груди при мысли, при этом внезапном всепоглощающем волнении от того, что я могу вернуться к своей обычной жизни. Я могла бы заниматься съемками и вести свой бизнес. Я могла бы обедать со Сьюзи и проводить воскресенья на диване, я могла бы держать сестру за руку, и мы могли бы вместе попрощаться с моим отцом. Я бы не пряталась. Мне бы ничего не угрожало.

Я бы не была с Реттом.

Этот шарик надежды лопается так внезапно, что я физически задыхаюсь.

Меня бы здесь не было. На этом крошечном острове с его заснеженными вершинами и спокойной бухтой. Я бы не сидела перед камином. Или не пила кофе, любуясь снегом.

Я была бы просто Аррен Лаудер, наследницей и моделью.

Но я снова была бы с Оливией, ей больше не было бы грустно и больно, потому что она думает, что со мной