Подобно урагану - Риа Уайльд

— Самая красивая, — Харпер покачивает цыпленком. — Она твоя девушка?

Я чувствую, как мои щеки горят от их внимания, а в животе неприятно сжимается узел. Эверетт наклоняется и шепчет что-то, чего я не слышу, но маленькая девочка хихикает с тем детским восторгом, который я не уверена, что когда-либо испытывала в детстве.

Затем она поворачивается ко мне с таким невинным, открытым выражением лица, что мое сердце замирает у меня в груди. Она не смотрела на меня так, как смотрел остальной мир, не видела меня такой, какой видели все остальные, это было невинно, чисто и непредвзято. Я всегда говорила, что ненавижу детей, мне не нравится находиться рядом с ними, но мне интересно, говорило ли это обо мне больше, чем о них. Потому что они не сделали ничего плохого, в то время как я делала все неправильно.

Харпер чиста там, где я испорчена.

— Я хочу познакомить тебя с моей мамой! — она берет меня за свободную руку. — Я думаю, она тебе действительно понравится.

— Ты думаешь? — я слегка наклоняюсь, чтобы поговорить с Харпер, улыбаясь ее очевидной радости.

Цыпленок кудахчет, и я отступаю, чувствуя легкое беспокойство по отношению к птице. Но Харпер это нисколько не смущает, она похлопывает его по голове и, развернувшись на пятках, вприпрыжку направляется к дому. Наши ноги хрустят по снегу, и Ретт помогает мне подняться по ступенькам крыльца, чтобы я не поскользнулась на кусочках льда. Он не стучит, просто открывает дверь, наблюдая, как Харпер бежит вперед, и ведет меня внутрь.

Дом мгновенно согревает меня. Он простоват, но современен, с четкими акцентами, смешанными с более грубыми деталями. Это дом, пахнущий кофе и сосной, чем-то женственным и мужественным. Игрушки были разбросаны по полу в гостиной, по телевизору над камином без просмотра крутили мультфильмы, а под ним ровно горел огонь. На диванах были разбросаны покрывала, на полу — подушки, а из кухни доносился очень приятный женский смех, смешанный с глубоким грубым хихиканьем, которое почти напомнило мне Ретта.

Отпуская мою руку, Ретт кладет ее мне за спину, как будто знает, что я сбегу в любую минуту.

Все это казалось очень интимным, очень близким и личным, а я к этому не привыкла.

Мы останавливаемся в дверях кухни, где на плите готовится что-то вкусное, и я вижу их.

Два человека явно влюблены друг в друга. Она невысокая, с темными кудряшками и живыми зелеными глазами, с такой яркой улыбкой, что могла соперничать с солнцем, тогда как он был весь смуглый, с темными волосами и загорелой кожей, но его глаза соответствовали глазам Ретта. Темная борода обрамляет его рот, а кожу покрывают татуировки. Он прижимает женщину к себе, тихо играет музыка, когда они танцуют перед плитой, его большая рука обнимает ее за талию, когда он направляет ее движения, тела соединяются в любой точке, в которой они могут.

— Мама! — Харпер громко объявляет о своем и, в конечном счете, о нашем присутствии: — Смотрите, кто здесь!

— Ретт!? — она ахает, но мужчина, с которым она стоит, выглядит просто взбешенным.

Обручальные кольца на их пальцах показывают, что они женаты. Должно быть, это брат Ретта.

— Не останавливайтесь из-за нас, — растягивает слова Ретт. — Не каждый день я вижу, как мой старший брат делает что-то еще, кроме как хмурится.

Женщина, Майя, я помню, как Ретт называл ее по своему рассказу, улыбается и закатывает глаза:

— Что ты здесь делаешь?

— Просто заскочил повидаться с моим любимым человеком, — он треплет Харпер по волосам, — плюс я хотел вас кое с кем познакомить.

Брат Ретта смотрит на нас, прижимая к себе жену, словно защищая, в то время как Харпер нависает над нами с этим чертовым цыпленком на руках.

— Это Аррен Лаудер, — Ретт мягко подталкивает меня локтем: — Аррен, это Торин, мой брат, и Майя, его жена, моя невестка.

Я сглатываю:

— Приятно познакомиться.

Я все время знакомлюсь с новыми людьми, новыми лицами, именами, окружением, но здесь я чувствую себя не в своей тарелке.

— Моргни один раз в знак «да» и два раза в знак «нет», — улыбается Майя. — Ретт тебя похитил?

Ее слова — шутка, за ними нет никакого смысла, но оба брата стоят мертвенно неподвижно и так тихо, что я слышу, как между ними падает булавка.

Проходит несколько напряженных секунд, а затем Майя ахает:

— Он действительно тебя похитил!?

— Эй, сейчас я все объясню! — Ретт начинает, но Майя уже движется.

— Какого хрена, Эверетт Эйвери!?

Она оберегающе сжимает мою руку, незнакомая женщина, готовящаяся сразиться за меня.

— Я спасал ее! — он защищается.

— Маленькая лань, — вмешивается Торин, — Подожди минутку.

— Ты, — она хмуро смотрит на него, — ты знал и позволил ему это сделать!

— Эй, — пытается защититься он, но она подходит к нему, таща меня за собой, и тычет его в грудь. — Как тебе не стыдно, Торин Эйвери.

— Детка, выслушай его, — мягко говорит Торин, рука Майи сжимает мою.

Я не знала, что сказать или как себя вести. Я была в замешательстве. Мой взгляд скользит по каждому лицу в комнате, от невинных глаз Харпер, смотрящих в замешательстве, до мольбы Ретта, вины Торина и ярости Майи.

— Ты в порядке?! — Майя настойчиво спрашивает меня.

— Я в порядке, — заверяю я, сглатывая.

— Какого хрена ты творишь? — она рычит.

Я не знала, что мне делать! Женщина, которую я не знала, была полностью готова встать на мою защиту, и все же я обнаружила, что не хочу, чтобы она этого делала. Я понимала, почему Ретт сделал то, что он сделал и почему я, я не могла до конца это осознать, но я понимала.

— Все в порядке, — ловлю себя на том, что говорю: — Он сделал это для моего же блага.

Ретт делает защитный шаг ко мне:

— Все не так просто.

— Ты знал, — Майя обращает свой гнев на мужа, — ты знал об этом и не сказал мне!

— За мной охотятся люди, — говорю я Майе. — Эверетт сделал то, что должен был сделать, чтобы вытащить меня из этой ситуации. Он знал, что я не пойду добровольно, так как...

Я останавливаю себя, чтобы не рассказать им, что произошло прямо перед смертью моего отца. Я не забыла, что Ретт практически преследовал мою задницу, но им не нужны были все подробности:

— Он знал, что я не пойду добровольно. Теперь я понимаю.

— Должно было быть что-то еще, что ты мог бы сделать, — говорит она Ретту. — Ты похитил ее.

— Послушайте, давайте все успокоимся на минуту, — мягко приказывает