Подобно урагану - Риа Уайльд

В домике я беру все, что мне нужно, и запихиваю в рюкзак. Аррен еще не согласилась инсценировать собственную смерть, но я все равно хотел быть готовым. Это была хорошая идея, и если бы мне удалось выманить Уэров из укрытия, я смог бы устранить угрозу.

Я бы поговорил с Аррен, когда мы вернемся, и выяснил, что она думает по этому поводу. Мне нужно будет побыстрее приступить к работе, когда она снова появится, чтобы кто-нибудь другой не завладел ею и не заставил нас ждать дольше, пока мы закончим.

Чем скорее я смогу устранить угрозу в отношении Аррена, тем легче будет дышать.

Обратный спуск со скалы проходит тихо, свист ветра в соснах и плеск волн — единственные звуки, сопровождающие наше возвращение в город. Девочек все еще нет дома, когда мы возвращаемся домой, поэтому я устанавливаю свое оборудование в кабинете Торина и отправляюсь на их поиски вместе с моим братом.

Глава Двадцать восьмая

Мы медленно прогуливаемся по городу, обе молчим и закусываем свежей выпечкой, которую купили в пекарне. Каждый, кто видит нас, приветствует Майю и тоже по-доброму улыбается мне — теплое, но тихое приветствие.

Несколько часов назад мы высадили Харпер у крошечной школы, и Майя провела мне экскурсию от кладбища до самых доков. Покончив с выпечкой, Майя ведет меня к красивому белому зданию, стоящему в отдалении и окруженному раскидистым сосновым лесом. Мы идем по причудливой мощеной дорожке, из задней части здания доносится квохтанье кур.

— Именно здесь Харпер нашла Пиклз, — объясняет Майя с веселой улыбкой. — Сначала это было странно.

— Могу себе представить, — смеюсь я, — я не уверена, что бы я сделала, если бы мой ребенок принес домой цыпленка в качестве домашнего любимца.

Она согласно кивает:

— Тем не менее, я бы отдала ей что угодно, лишь бы заставить ее улыбнуться. Если это означает, что моя дочь держит цыпленка, значит, это цыпленок.

Дверь перед нами открывается, и на круглое крыльцо выходит пожилая женщина. Доброта сочится из каждого сантиметра тела женщины, из темных глаз, волос и кожи, она лучезарно улыбается Майе, вытирая руки кухонным полотенцем.

— Милая моя, — она заключает Майю в крепкие объятия, как будто прошли недели с тех пор, как они виделись в последний раз, но я сомневалась, что это было так давно.

В том, как женщина смотрела на Майю, была нежность, почти материнская, поэтому у меня возникло ощущение, что ее приветствия всегда были такими теплыми.

— Привет, Рути, — Майя сжимает руку женщины, прежде чем повернуться ко мне. — Это Аррен, Эверетта... — она замолкает и приподнимает бровь, понимающая улыбка растягивает ее губы.

— Подруга, — вставляю я, проглатывая это.

Мы были намного больше, чем друзья — любовники? Друзья, которые трахаются? В отношениях? Я понятия не имела.

— О, боже мой, — выдыхает Рути, — удачи тебе, милая, он определенно нечто.

Я потрясенно смеюсь:

— Это точно.

— Заходите, — она проводит нас внутрь. — Клянусь, вот-вот начнется еще одна снежная буря.

Я переступаю порог, навстречу мгновенному теплу и комфорту, до меня доносится запах свежего хлеба, смешанный с кофе и горящими поленьями. Это был своего рода гостиница, уютная, причудливая и невероятно тихая.

— Весной и летом у нас становится больше работы, — объясняет Рути. — Не всегда бывает так скучно.

— Я думаю, здесь прекрасно, — честно говорю я.

На стенах висят картины с множеством различных сцен, которые все напоминают о маленьком городке, от залива до зданий, которые не вышли за рамки времени.

Рути похлопывает меня по руке:

— Садитесь, вы двое, я принесу кофе.

— Она никогда не останавливается, — Майя закатывает глаза. — Я пытаюсь, но она отмахивается от меня, как от мухи, если я встаю у нее на пути.

— Она тебя очень любит, — замечаю я.

Майя кивает:

— Так и есть. Харпера и Торина тоже. Даже Ретта, когда она может перестать жаловаться на его выходки.

— Я так понимаю, он доставлял неприятности?

— У него отличное умение заводить людей, — Майя смеется.

Не было ни малейшего сомнения, что это неправда. Игривый и очаровательный. Мои щеки пылают, и я быстро отвожу взгляд, ковыряя облупившийся лак на ногтях.

Майя не говорит мне об этом, и я благодарна за это, и когда Рути возвращается, с ней другая женщина. Примерно того же возраста, что и Майя, с длинными волнистыми светлыми волосами, в которые вплетены более темные пряди цвета меда и карамели. А на ее бедре темноволосый мальчик, не старше двух лет, с гривой темных кудрей, обрамляющих круглое лицо. Он ничем, кроме глаз, не походил на женщину, обнимавшую его. Большие и круглые, цвета виски, обрамленные пышными темными ресницами.

— Ванесса, — Майя вскакивает и берет на руки маленького мальчика, который с восторгом хихикает от ее внимания.

Ванесса протягивает мне руку, и я быстро пожимаю ее.

— Аррен, — представляюсь я.

— Кажется, все парни Эйвери собираются вместе, — улыбается она, но в ее глазах появляется грусть, которую, я не совсем уверена, осознает ли она.

Рути ставит поднос с четырьмя чашками на стойку, в центре которой дымится кофейник со свежим кофе. Там есть тарелка с печеньем и маленький кувшинчик со сливками и сахаром.

— Так как ты познакомилась с Реттом? — спрашивает Ванесса, показывая мальчику палец, чтобы он обхватил его своими пухлыми пальцами.

— Он взялся за работу для моего отца, — глаза Ванессы расширяются, и я понимаю, что мы с Майей не единственные, кто точно знает, чем занимаются Эйвери. — И вроде как все пошло не так, — я съеживаюсь, оставляя все как есть.

Майя слегка сочувственно улыбается мне, передавая печенье маленькому мальчику у нее на руках.

— Он твой? — спрашиваю я Ванессу.

При этих словах она сияет:

— Так и есть. Это Итан.

Разговор завязывается легко, и мы говорим обо всем и ни о чем в промежутках, я рассказываю им о нижнем белье, которое помогаю разрабатывать, а Ванесса рассказывает мне о колледже. Она училась на врача, но с тех пор, как родился Итан, у нее мало что получалось. Теперь она навсегда вернулась на остров после того, как из-за последней поездки скучала по дому. Она сказала мне, что хотела бы, чтобы это было место, где вырос ее сын, и во время своего последнего визита она оставила своего сына с друзьями, но чувствовала неправильно находиться так далеко от него. Я могла только представить, каково это, должно быть, — оставить часть себя позади. Я открываю рот, чтобы спросить еще, но дверь позади нас резко