Подобно урагану - Риа Уайльд

— Спасибо, — я вздыхаю.

— Я сбегаю в магазин за добавкой, прими ванну и таблетки, вернусь через десять минут.

Я нахожусь в ванне, когда возвращается Ретт, кладет на бортик свежую упаковку прокладок и коробку тампонов:

— Извини, я не знал, какие ты предпочитаешь.

— Нет, это великолепно, спасибо.

Он садится на крышку унитаза. Я приняла таблетки и запила их водой, как будто у меня несколько дней не было гидратации, а потом отчаянно пыталась удержать их в себе, пока ванна наполнялась водой. К счастью, мне это удалось, и головная боль прошла.

Пузырьки, которые я наливаю в ванну, лопаются у меня вокруг ушей, а лоб потеет от того, насколько там жарко, но от этого я почувствовала себя лучше, так что, если бы мне пришлось томиться здесь еще час ради этого, я бы продолжила. Все, что угодно, лишь бы избавиться от этого похмелья и отсрочить месячные.

— Хотя мне нравится, когда ты ревнуешь, принцесса, — Ретт наклоняется вперед и упирается локтями в колени, игриво улыбаясь мне, — в следующий раз скажи мне, чтобы я мог спасти тебя от алкогольного отравления.

Я закатываю глаза:

— Я не ревновала.

Его смех отражается от плитки и возвращается ко мне:

— Если это поможет, принцесса, то если бы я думал, что ты переспала с мужчиной, с которым мы ужинали, его голова, скорее всего, оказалась бы у него на тарелке.

Я перевожу взгляд на него, и хотя он все еще улыбается мне, я вижу, что он был смертельно серьезен.

— Да, но ты не можешь убить их всех, некоторые из них работают в отеле, которым я владею.

Это был удар ниже пояса, но улыбка сползает с его лица, и на минуту я чувствую себя лучше, потому что, по крайней мере, он дразнит не меня.

Но потом это тает, и я фыркаю:

— Это была шутка, Ретт.

Он приподнимает бровь и опускает глаза вниз, туда, где мое тело скрыто пушистыми белыми пузырьками на поверхности воды, прежде чем встать и подойти ко мне. Он присаживается на край ванны.

— Мне нравится, что ты немного собственница, принцесса, — он заправляет влажную прядь волос мне за ухо.

— Прости, — говорю я ему, — я вела себя...

Я наклоняюсь навстречу его прикосновениям:

— Мне здесь нравится.

Он улыбается, а потом моет мне голову, как чертов единорог, которым он и является.

— Мы сделаем это, — говорю я Ретту во время ланча.

Он заплел мне волосы после ванны, и сейчас я играю с их кончиком.

— Ты уверена? — спрашивает он.

— Да, — соглашаюсь я, — я хочу увидеть свою сестру.

— Хорошо, — выдыхает он, — я заявлю права на работу, когда она снова появится.

Мне было интересно, как мы это сделаем. Подделаем мою смерть. Об этом было трудно думать, поскольку это было так близко к реальности. Одно неверное движение для нас привело бы к моей смерти, и, притворяясь, мы почти искушали судьбу.

Но для меня это был самый быстрый способ вернуться к сестре.

Не к моей жизни. Ничего из этого. Только к моей сестре.

Я смотрела новости раньше, видела ее призыв, я потеряла счет тому, сколько она сделала для моего благополучного возвращения. У полиции не было никаких моих следов, у них не было никаких зацепок по убийцам моего отца, никаких зацепок вообще ни по чему. Мое лицо было по всему Интернету, списки моих «достижений» были похожи на продуктовую квитанцию, проштампованную под фотографиями старых и новых моделей. Там не было отмечено ничего личного, за исключением того факта, что им нравилось указывать на то, что я хронически одинока.

Я совершила ошибку, заглянув на форумы и в социальные сети, но увидела один язвительный пост и тут же оставила это. Мне не нужно было этого видеть.

Но я видела фотографии, сделанные без ведома моей сестры, и она выглядела ужасно. Усталая и измученная, с темными кругами от бессонных дней, ее обычно загорелое лицо бледное и худое. Она выглядела больной. Измученной.

Горе съедало ее заживо.

Прямо сейчас она потеряла не только своего отца, но и меня.

Она была единственной оставшейся Лаудер, и это убивало ее.

Глава Тридцатая

Aррен все еще в душе, когда я поднимаюсь, звук льющейся воды доносится в комнату из-за небольшой щели в двери.

Снимая одежду, я захожу в комнату, теплый воздух наполнен ароматом меда и лаванды. Она стоит ко мне спиной, длинные черные волосы ниспадают по всей длине ее спины, вода ручьями стекает по ее изгибам. Я подхожу к ней сзади, мои руки находят ее тонкую талию, прежде чем они поднимаются к ее груди.

— Рэтт, — выдыхает она, прислоняясь ко мне спиной.

Я целую ее в шею, горячая вода пропитывает меня, когда я прижимаюсь к ней всем телом. Я должен был бы встревожиться из-за того, как легко ей разгадать меня.

— Мы не можем, — бормочет она, подавляя стон, когда я сжимаю пальцами ее соски.

— Почему бы и нет?

— У меня идет кровь, — она сжимает пальцы вокруг моих запястий, не давая мне пошевелить ими.

— Я был бы не той профессией, если бы боялся небольшого количества крови, принцесса, — я продолжаю играть с ее чувствительной грудью, наблюдая, как по ее коже бегают мурашки, несмотря на жару после душа. — Мы в душе, все смоется.

Ее пальцы ослабевают, и я отстраняюсь от ее хватки, скользя рукой вниз по мягкости ее живота к теплому, манящему месту между ног.

Я перебираю ее складочки, дразня и играя с ней, пока она не превращается в извивающееся месиво передо мной, ее задница прижимается к твердости моего члена.

— Ты сводишь меня с ума, — стонет она, откидывая голову назад и кладя ее мне на плечо.

— Это чувство взаимно, маленькая буря, — я завладеваю ее ртом, просовывая язык между ее губами и проникая в нее двумя пальцами.

— О боже, — восклицает она, — ты должен остановиться, тут кровь, Ретт.

Я смотрю вниз и вижу красные полосы, стекающие по внутренней стороне ее бедер, они намного светлее, потому что разбавлены водой, но они есть.

— Мне все равно, — заверяю я ее.

— Я просто... Никто и никогда, — выдыхает она.

— Ты хочешь, чтобы я остановился? — я замолкаю; я имею в виду, что, вполне возможно, ей было