Подобно урагану - Риа Уайльд

— Ретт всегда возвращается, — отмахивается она, — Но я боялась, что ты не вернешься.

Мое сердце совершает странный галоп в груди.

— Я вернусь, — обещаю я. — Спасибо тебе за то, что ты моя подруга, Харпер.

Ретт целует Харпер в макушку, прежде чем мы оба уходим, и хотя это было то, чего я хотела, это было правильно, с каждым шагом, удаляясь от города, я не могу избавиться от ощущения, что оставляю часть себя позади. Деревья поглощают нас, ветер леденит нас, но мне было холодно не только внешне, мне казалось, что моя кровь тоже похолодела.

Я не могу избавиться от этого чувства, даже не могу понять, что именно я чувствую, но оно остается, как тяжелый металл в глубине моего живота.

Ретт помогает мне взобраться на скалу, помогая перебираться через большие скользкие камни, выступающие из земли, и поваленные деревья. Я не помню, чтобы спуск был таким опасным, но мы справляемся с этим, мои легкие горят от напряжения при подъеме. Хотя большая часть снега растаяла за последние несколько дней, часть осталась в самых темных уголках леса, где его не может коснуться солнце.

После пары часов пешего похода я замечаю крошечную хижину, затерянную в лесу. У меня перехватывает дыхание, и улыбка трогает мои губы.

— Никогда не думала, что полюблю это место, — смеюсь я, сжимая руку Ретта.

— В этом доме есть определенная привлекательность, — он игриво приподнимает бровь. — Теперь, когда ты в этом участвуешь, мне он нравится еще больше.

— Это просто потому, что ты можешь трахать меня на любой поверхности, — поддразниваю я, рассеивая мрачное настроение, которое нас переполняет. — В конце концов, вокруг нет никого, кто мог бы нас увидеть.

Во время подъема к Эверетту вернулся некоторый свет, его плечи не кажутся такими напряженными. Я сомневаюсь, что он счастлив, принимая выбранный нами путь, но, похоже, теперь, когда мы были здесь вдвоем, это не так сильно давит на него.

— На каждой поверхности, — он подходит ближе, — перед каждым окном, на крыльце, у дерева... — его палец касается моего подбородка, — и не имеет значения, насколько громко ты кричишь, единственные свидетели моего уничтожения тебя — деревья и небо, и я думаю, им нравятся твои милые крики.

Боль расцветает внизу моего живота, когда его слова проникают сквозь меня. Жар горит в его взгляде, и уголки его рта приподнимаются в понимающей ухмылке, глаза опускаются вниз, туда, где я сжимаю свои обтянутые джинсами бедра, его слова рисуют яркую картину.

— Ты знаешь, как я люблю, когда ты подчиняешься мне, принцесса, как жаждет твоя идеальная маленькая киска. Мне нравится уничтожать тебя ради любого другого мужчины. Ты моя.

— Твоя, — соглашаюсь я.

— Тогда беги, маленькая буря, — он шепчет это так тихо, что я почти пропускаю это мимо ушей, но потом его слова доходят до меня.

— Что?

— Сегодня я собираюсь заслужить то, что принадлежит мне, — он наматывает прядь моих темных волос себе на палец и дергает. — Не думай, что я не помню, как ты говорила, что тебе нравится, когда я бегаю за тобой. Ты была такой хорошей девочкой, отдавая мне себя, ты просто доказала, что все это время была моей, но сегодня, прямо сейчас, маленькая буря, я собираюсь заслужить тебя.

Он бросает сумку и пинает ее ногой под дерево, с глаз долой. Я сомневалась, что здесь кто-то есть, но он принимал меры предосторожности.

Хижина была прямо там, но он не хотел покидать это место и маленький пузырь, в который он нас только что поместил.

— И когда я поймаю тебя, — мурлычет он, наклоняясь, чтобы коснуться своими губами моих, отчего в моем животе порхают бабочки, — я собираюсь заявить на тебя права. Трахать тебя до тех пор, пока ты не сможешь даже стоять.

Его рука обхватывает меня, тыльная сторона его ладони прижимается к самой чувствительной части моего тела.

— Когда я поймаю тебя, не будет никаких сомнений в том, кому ты принадлежишь. Моя, чтобы трахать, доминировать и боготворить. Так что беги, маленькая буря, время идет.

Срань господня. Это действительно происходило.

— Как ты можешь быть так уверен, что поймаешь меня? — выдыхаю я, делая несколько шагов назад, не сводя глаз с его лица, на котором застыла первобытная преданность этой маленькой игре, в которую мы играем.

— Я один из лучших следопытов на свете, меня учили находить таких хорошеньких созданий, как ты. Это ничем не отличается, моя прекрасная маленькая буря. Я досчитаю до тридцати, а потом приду за тобой.

Я убегаю прежде, чем первая цифра слетает с его губ.

— Раз, два, три...

Адреналин разливается по моему телу, страх и возбуждение истрепывают мои нервы и поджигают меня. Я использую деревья и ветки, чтобы продвигаться вперед, углубляясь все дальше в лес. Дневной свет тускнеет, когда навес надо мной становится гуще, запах влажной земли и морской соли становится таким резким, что я почти задыхаюсь от него.

— Десять, одиннадцать, двенадцать... — его голос доносится сквозь деревья, грубый от желания.

Тем не менее, я бегу, мой голос застрял в горле. Я не могу сказать, чего я хочу — смеяться или кричать.

— Восемнадцать, девятнадцать, двадцать...

Его голос становится все тише, пока я не перестаю его слышать. Сейчас он уже, должно быть, на тридцатой цифре, но я дышу так громко, а мои шаги еще громче, что я не слышала ничего, кроме себя. Он мог быть позади меня; он мог быть близко.

И хотя я хотела, чтобы он поймал меня, я также хотела заставить его работать. Заслужить меня, как он так любезно подсказал.

Нарастающий жар внутри меня не способствует моей грации, я неуклюжая и неэлегантная, когда карабкаюсь по камням и веткам, следя за тем, чтобы не напороться случайно на какие-нибудь острые, безжалостные камни, которые выступают из земли.

— Я слышу тебя, маленькая буря, — его голос одновременно близок и далек, эхо сквозь деревья. — Как будто ты хочешь, чтобы это поскорее закончилось. Ты настолько отчаялась, принцесса?

Я не могла сказать, где он был, и вертела головой по сторонам, пытаясь хоть мельком увидеть его, но все, что я видела, — это деревья и тени.

Из меня вырывается легкий нервный смешок, и я перепрыгиваю через другой камень, хватаюсь за дерево, чтобы остановить движение вперед, и прячусь за ним, прижимаясь спиной к грубой коре, пока моя грудь вздымается от дыхания.

Звучит его смешок. Он близко, так чертовски близко.

Я могла бы покончить с этим сейчас. Открыться