Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

Тот побледнел на глазах. Ноги сами понесли его назад, но бежать было уже поздно.

А ведь это — сам легендарный военный бог Цинъюня. И пусть сейчас на нём роскошное одеяние из вышитой парчи, золотые узоры переливаются под солнцем, но ничто не может скрыть отточенной до предела ауры боевого повелителя. Даже в спокойствии он будто держит в руке меч, способный рассечь сам воздух.

Толпа замерла — и в тот же миг разом опустилась на колени. Простые горожане и стража, торговцы и дети — все как один склонились в благоговейной тишине.

Мин И и Чжоу Цзыхун в молчаливом уважении склонились в поклоне и отступили, освобождая путь.

Цзи Боцзай неспешно спустился со звериной повозки, шагнул по плотно утрамбованной дороге, направляясь прямо к оцепеневшему купцу Цансюэ. Тот явно не ожидал увидеть владыку вживую и сейчас боялся дышать.

Император приблизился, остановился в полушаге, с едва заметной улыбкой посмотрел на него, в голосе — мягкость, но под ней пряталась непреложная сталь:

— На совете шести городов ваш посланник изощрённо просил сохранить в пределах Цансюэ прежние обычаи. Только под этими условиями я позволил оставить вам часть старого уклада. Но, кажется, он не исполнил ни одного своего обещания.

— П-повелитель, это она первая…

— В чужом городе — живи по местным законам. Пришёл в Чаоян — уважай его устав. Да сы поступила по праву, а ты — нарушил и законы, и границы. Даже если твой да сы явится сюда сам — прав ты всё равно не станешь.

Он обернулся к Мин И, голос его оставался ровным, но в нём послышалась лёгкая насмешка:

— Поскольку я всё же император, то и милость моя императорская. От лица Цансюэ прошу у госпожи Мин снисхождения: жизнь ему оставить, но — отправить на два года в подземелья. Чтобы и он, и прочие знали — торговля людьми в этом мире не окупается. Как тебе такая сделка?

Купец Цансюэ явно был не в себе:

— Я… я что, должен в тюрьму сесть?!

Цзи Боцзай чуть склонил голову набок, улыбка на его губах не изменилась, но в голосе прозвучал стальной щелчок:

— Это уже милость вне закона. Запомни: если бы мы поймали торговца, продавшего тебе этих женщин в Чаояне, его бы уже не было в живых — голову бы с плеч.

Он как будто небрежно окинул взглядом собравшихся, глаза лениво скользили по лицам… но, когда наткнулись на несколько напряжённых, нервно вздрагивающих фигур в толпе — остановились. И остановились не случайно.

Мин И уловила едва заметное движение его зрачков, и, даже не оборачиваясь, холодно бросила:

— Схватить их.

Стража среагировала мгновенно. Как молнии сорвались с места, и в считаные удары сердца те, кого выдал их страх, уже были скручены и повалены на землю.

Но торговцы женщинами — это всегда змеи. Жалят без предупреждения.

Один из них, уже почти схваченный, вдруг рванулся, выдернул из-под плаща артефакт, и, не разбирая — кто, что, где — метнул поток энергии прямиком в сторону Мин И. Свет вспыхнул, как раскат молнии, с шипением разрезая воздух.

Чжоу Цзыхун стоял у неё за спиной.

Он не владел юань, не умел вызывать духов, не носил с собой меча. Но в тот миг сердце его сжалось — он видел, как смертоносная волна летит к той, что дороже всего.

Он не знал, что делать. Только смотрел, как поток ярости приближается к ней — и не мог сдвинуться с места.

Глава 199. Спина к спине

Мин И молниеносно вызвала остатки юань, но после недавнего изнурения её энергетические меридианы ещё не восстановились — им нужна была как минимум время для сгорания одной благовонной палочки, чтобы наполниться вновь. Пока что она могла лишь задействовать артефакт, направляя через него разрозненные струйки силы для защиты.

Отразить прямую атаку с фронта оказалось несложно — волны энергии разбивались о щит, но её внимание уловило нечто куда более опасное. Сбоку, почти в унисон с основной атакой, наносился удар скоординированной засадной волной.

Её пальцы едва ощутимо дрогнули — это была засада, и весьма продуманная.

Мощь этой боковой атаки вдвое превосходила предыдущую. Окружающие стражи не успели среагировать — слишком стремительно всё произошло.

«Плохо», — мелькнуло у Мин И. В одно дыхание она просчитала варианты, и, приняв решение, повернула корпус, собираясь подставить плечо — лучше рана, чем смерть.

Но прежде чем она успела довершить манёвр, откуда-то сбоку обрушилась мощнейшая волна юань, накрывая её куполом, как щитом небесной черепахи. Щит затрещал, но удержал удар.

Звук был гулким, будто молотом по бронзе — атака рассыпалась о защиту, и в воздухе заклубился пепел.

Мин И изумлённо подняла взгляд.

Рядом, не колеблясь ни на миг, стоял Цзи Боцзай — его одна рука сжата в боевом жесте, другая вытянута вперёд, заслоняя её собой.

Он спокойно смотрел на врага, а затем, не меняя выражения лица, резким движением пальцев сжал пространство. Всплеск энергии вспорол воздух, и тот, кто совершил нападение, с криком был выдернут в центр площади, где рухнул, выбив себе зубы о камни.

— Смело. Очень смело, — опустив веки, глухо произнёс Цзи Боцзай, в голосе его прозвучал недвусмысленный холод. — Житель Чаояна… и поднимает руку на собственного да сы?

Нападавший лежал на земле, задыхаясь от боли, рот его был полон крови. Он лишь слабо застонал, не в силах выговорить ни слова.

Но чем дольше Цзи Боцзай смотрел на него, тем мрачнее становилось его лицо. Гнев, словно затхлая жара перед бурей, поднимался всё выше.

— Без неё, — он указал на Мин И, — Чаоян давно бы был стертым с лица земли. Ни стен, ни рек, ни ваших лавок. Одна лишь пыль. А ты… ты теперь смеешь творить такие грязные дела? Неблагодарная тварь, что жрёт подачки, а потом кусает руку, что её кормит!

Он взмахнул ладонью — и тело человека, будто марионетка, вновь взмыло в воздух, а затем с глухим хрустом рухнуло обратно. Пыль взметнулась, как саван.

Со всех сторон слышались приглушённые вздохи. Кто-то отпрянул. Звук ломающихся костей — вязкий, болезненный, будто кто-то ломал ветки ещё живого дерева — резанул по ушам.

Мин И торопливо шагнула вперёд и вскинула руку, мягко остановив его:

— Государь, он преступник — пусть о нём позаботится Министерство наказаний Син бу.

Голос её прозвучал ровно,