Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

Но и возразить она не могла — ведь трон он завоевал сам. Эти земли под небесами принадлежали ему. Он может возводить города — или разрушать их. Поднимать народы — или оставлять их в нищете. Всё зависит от его воли.

Он вдруг повернулся к ней, серьёзно глядя в глаза:

— А если бы на моём месте была ты? Что бы ты сделала?

Мин И не раздумывала:

— Сначала я бы разбила Цансюэ. Полностью объединила бы шесть городов. А потом — навела бы порядок в законах, укрепила бы земледелие и торговлю. Сделала бы так, чтобы и женщины, и мужчины могли жить как равные. Не как «чья-то тень», не как «украшение», а как люди.

На миг она замолчала, затем нахмурилась:

— Мы ведь все люди. Разница только в обязанностях, но не в достоинстве. Кто сказал, что кто-то выше, а кто-то ниже?

Мин И была полна решимости, её слова звучали с жаром, и в глазах горело пламя.

Цзи Боцзай, полулежа на мягких подушках, лениво прищурился и вдруг — легко усмехнулся:

— Хорошо.

— Что хорошо? — она недоумённо моргнула.

Он выпрямился, положил ладони на колени, словно собираясь в путь.

— Я говорю: сделаем всё, как ты сказала.

Мин И остолбенела.

Цзи Боцзай, этот высокомерный, упрямый, своенравный до крайности человек… вдруг так просто согласился? Просто взять и ударить по Цансюэ, начать масштабную кампанию ради её идей?

Она нахмурилась, прислушиваясь к качке звериной повозки. Сквозь гул колёс, что бились о камни мостовой, она пристально всматривалась в лицо императора.

Он улыбался. Но не привычной усмешкой, полной насмешки и превосходства, — а просто и спокойно, как будто он и впрямь решил отдать ей эти земли, если она сможет их удержать.

Какой ему прок с этого?

Цансюэ — богатый город, это да. Но кроме ресурсов… он ведь будет снова надевать боевые доспехи, снова рисковать жизнью. Ради чего? Ради её мечты?

Мин И молча смотрела на него, а в груди всё туже сжималось чувство тревоги. Этот человек, от которого всегда исходила опасность и расчёт… с какого-то момента стал ей непонятен. Опасным он остался — но теперь уже и в том, как легко может лишить её почвы под ногами.

Глава 200. Хочу великой свадьбы

«Цансюэ богат ресурсами?» — Мин И машинально отметила про себя. — «Это, конечно, плюс. Но… и что дальше?»

Она нахмурилась, задумчиво уставившись на карту, расстеленную перед ней в дрожащей от хода звериной повозке. Напротив, в полной невозмутимости сидел Цзи Боцзай. Его губы всё ещё хранили лёгкую полуулыбку, как будто он вовсе не обсуждал план возможной войны, а просто беседовал о погоде.

Мин И была в замешательстве.

Когда-то, давно, она могла бы и поверить, что такие слова сказаны от сердца. Что император, облачённый в драконьи регалии, вдруг решился исполнить её мечту — просто потому, что в нём теплилось чувство к ней.

Но теперь…

Нет, той наивной Мин И больше нет. Больше она не позволит себе заблуждаться и витать в облаках.

Прежде всего — выгода. Всё, что делает Цзи Боцзай, непременно должно соответствовать его интересам. Если его действия совпадают с её целями — можно временно объединиться. Но если не совпадают…

…значит, она просто упустила какую-то деталь.

Может, не разглядела, в чём его настоящий расчёт. Может, снова дала слабину.

Она быстро собрала себя, стряхнув с плеч наваждение. Да, Цансюэ следует покорить. Это было её намерением с самого начала — ради общей правовой системы, ради безопасности, ради будущего, в котором женщины не будут больше считаться ни тенью, ни товаром.

Если Цзи Боцзай действительно готов идти с ней по этому пути — пусть. Пока их дороги совпадают, она не прочь идти рядом.

Но только рядом — не следом.

Внезапно атмосфера в повозке изменилась — сидевший в ней человек будто просветлел, лицо его озарилось радостным выражением, словно тучи в душе рассеялись. Мин И не могла не заметить этого — она украдкой бросала на него взгляд за взглядом, пока наконец не сдержалась и спросила:

— У правителя в последнее время случилось что-то радостное?

— Дворец сгорел, война на носу, какая уж тут радость, — беззаботно отозвался тот.

Но, несмотря на слова, улыбка не сходила с его лица — слишком уж радостной она казалась для таких новостей. Мин И не поняла, чему тот радуется, но расспрашивать больше не стала. Вместе с ним она отправилась во внутренние покои, где вскоре собрались Сыту Лин и другие приближённые. Они провели совещание, а затем Мин И занялась приведением в порядок вооружённых сил Чаояна.

Войну невозможно начать по щелчку пальцев — заявить сегодня и уже завтра оказаться на поле битвы. Чтобы не спугнуть врага, Цзи Боцзай объявил лишь, что в последнее время на него неоднократно покушались, и, по его мнению, кто-то замышляет узурпировать трон. Под этим предлогом он перебросил все силы из Му Сина в Чаоян.

Мин И, в свою очередь, воспользовалась поводом «проявить верность престолу», чтобы провести учет и сосредоточение войск в Чаояне.

Такой подход действительно не вызвал паники в Цансюэ, однако по шести городам вскоре расползлись слухи, будто Мин И сама замышляет захват власти.

— Я слышал, что у Его Величества с да сы Чаояна тоже частые столкновения. Постоянно ссорятся, в прошлый раз даже подрались в Чинминьдянь!

— Правда? Я тоже это видела! Тогда драка была знатная, господин Чжоу пытался их разнять, да и сам получил, а господин Сыту взял, да и захлопнул дверь павильона Чинминьдянь, как ни в чём не бывало!

Чжоу Цзыхун, проходя мимо шумного сада с чашей отварного женьшеня в руках, холодно усмехнулся, не меняя бесстрастного выражения лица.

Слухи, вот уж действительно, чем дальше — тем нелепее.

Он бы, пожалуй, и рад был бы, если бы те двое сцепились по-настоящему — лучше уж бы совсем перестали общаться. Но, увы, в последние дни из-за государственных дел Мин И постоянно находилась в Чинминьдянь. И хоть споры между ними действительно случались, то были скорее словесные баталии — острые, колкие, но не доходившие до рукоприкладства.

Если уж кто и позволял себе поднять руку, так это госпожа — в приступе гнева однажды ударила правителя по руке. Но тот и бровью не повёл, не только не ответил, но ещё и рассмеялся, махнул рукой, будто отмахиваясь от обиды, сделал шаг назад — и сразу перешёл к следующему вопросу.

Стоило