Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

Ведь нет ничего горше, чем получить сокровище — и, обернувшись, понять, что рядом никого нет, чтобы этим сокровищем поделиться.

— Ты уверен, что Мин И действительно хочет выйти за тебя? — лениво осведомился Янь Сяо, не отрываясь от растирания лекарственных корней и косо взглянув на него из-под бровей.

Цзи Боцзай с ленцой отряхнул рукав:

— Конечно уверен. Эти несколько рулонов шёлка — я просто подкинул ей повод, дал возможность спуститься с высоты достоинства. А она — тут же согласилась. Хай… мы с ней уже столько лет перетираем друг друга, сколько можно? Само время пришло.

Янь Сяо хмыкнул:

— Забавно. А ведь я помню, как ты клялся, глядя в небо, что никогда в жизни не повесишься на одном дереве.

— Сам ты дерево. Вся твоя семья — роща, — лениво прищурился Цзи Боцзай и, подперев щёку, улыбнулся мечтательно: — А Мин И — она как Чаоян, рассветное солнце. Солнце, которое никогда не заходит.

Янь Сяо: «…»

Спасибо тебе, конечно, что с утра пораньше явился сюда и заставил меня покрыться мурашками с головы до ног.

— А ты с принцессой Хэ Лунь всё уладил? — не отрываясь от работы, вновь поинтересовался Янь Сяо.

Упоминание этого имени не вызвало у Цзи Боцзая ни тени волнения — его лицо осталось спокойным, даже равнодушным:

— Бывший да сы Му Сина скончался ещё в прошлом месяце. Ван Сянь захотел немедля занять его место. Я поставил заслон, и теперь он нервничает до дрожи, слушается каждого моего слова. Не только забрал Хэ Лунь обратно в столицу, но и расторг помолвку. Я устроил так, чтобы её отдали в другой дом.

— Хм? — Янь Сяо приподнял бровь, удивлённый. — Он на это пошёл? Свадебный союз с Хэ Лунь — это же козырь небесной силы. Разве можно так легко от него отказаться?

— А он и не может его разыграть, — Цзи Боцзай усмехнулся. — Наследник вана Пин всё ещё жив. Если ван Сянь вздумает перечить мне — я в любой момент могу поддержать того младшего, посадить на место. И тогда ван Сянь останется ни с чем.

Он ненавидел вана Пин. Никогда не допустил бы, чтобы его сын взошёл на престол. Но как инструмент давления — этот мальчишка был идеальной приманкой, верёвкой на шее вана Сянь.

Янь Сяо с невольным восхищением покосился на него. Цзи Боцзай был и впрямь человек удивительный: с одной стороны — весь во власти чувства, готов ради Мин И идти на многое; с другой — твёрд, расчётлив и безупречно владеющий каждым участком шахматной доски. Словно у него восемь голов, и каждая занята своим делом, но ни одной ошибки — всё продумано, всё держится в равновесии.

Вот уж про него точно не скажешь: «потерял голову от любви».

— Не стоит столь сильно тревожиться из-за ситуации, связанной с Хэ Лунь, — произнёс Янь Сяо с невозмутимым спокойствием. — У неё уже был избранник, и она не нуждалась в тебе. Её стремление вступить с тобой в брак было продиктовано исключительно желанием обрести власть и честолюбием. Ты столь долго не проявлял к ней интереса, что она сама осознала это. Недавно она даже интересовалась у придворной врачевательницы, существует ли средство, способное имитировать её кончину, дабы она могла покинуть этот «дворец людоедов», как она его именовала.

Цзи Боцзай прищурился:

— С каких пор я вообще придавал значение её делам?

— Тогда с чего каждый раз, стоит её упомянуть, ты становишься вот таким? — с иронией приподнял бровь Янь Сяо. — Не боишься ли, что она попытается отыграться?

— Нет, — отрезал Цзи Боцзай холодно. — Просто каждый раз, как вижу её, перед глазами встаёт та проклятая свадьба.

Свадьба — и без того дело утомительное, обставленное тысячей ритуалов и суеты. А если невеста — не та, кто в сердце… всё превращается в сплошную муку. Пусть моментами и трогательно, но, если по ту сторону занавеса стоит не Мин И — всё это теряет смысл. Пышные церемонии, ливни благословений, шелка, алые свечи — всё тускнеет, как потускневший сон.

К счастью, у него всё ещё оставался шанс всё исправить.

— Ты только не забудь прийти, — сказал Цзи Боцзай, передавая приглашение Яню Сяо. — Я оставлю тебе место в почётном ряду.

Янь Сяо бросил взгляд на красную открытку, посмотрел на указанную дату и хмыкнул:

— Умеешь же выбирать, — усмехнулся он. — За два дня до выступления в поход. Расписались — и сразу вместе на поле боя. Даже возвращаться ей не придётся в свой внутренний двор смотреть на ту толпу мужчин.

Словами он, конечно, утверждал, что не ревнует Мин И к её «трем дворцам и шести покоям», и вроде бы принимал это как неизбежное — всё же вина была за ним. Но если уж на, то пошло… Янь Сяо был уверен: сколько бы Цзи Боцзай ни строил из себя хладнокровного императора, за закрытыми дверями он не один десяток уксусных кувшинов перебил.

Удивительно только одно — как он вообще всё это выдержал.

Глава 202. Великая свадьба

Шутки шутками, но Янь Сяо всё же принялся помогать с подготовкой к великой свадьбе Цзи Боцзая.

Император, надо отдать ему должное, не поскупился — казна трещала по швам. Ярко-алые свадебные иероглифы «счастье» покрыли тончайшими слоями сусального золота, их наклеивали по всему дворцовому пути — от ворот до самого центрального чертога. Слуги сновали туда-сюда, прижимая к груди охапки алых лент, шёлка и парчи. Лучшие гончары и плиточники спешно обновляли облицовку Дворца Сюаньсингун, художники, сжав в пальцах тонкие кисти, заново прорисовывали цветочные орнаменты на колоннах, балках и резных карнизах.

Перед главной залой уже выстроили груду свадебных даров, приготовленных Цзи Боцзаем. Уж он-то громко твердил, что не признаёт народных традиций с выкупами и вымышленным богатством, но стоило дело коснуться Мин И — приготовил ровно шестьдесят шесть паланкинов с дарами. У других — половина была бы для вида, пустая позолота и показуха, но Янь Сяо, откинув угол одного из алых покрывал, невольно задумался — кажется, этот упрямец и вправду вытащил из своего личного тайника всё, что мог.

Одна лишь золотая утварь — более пятидесяти предметов. И каждый увесистый, ни одного бутафорского.

С чувством, в котором смешались и удивление, и недоумение, и невольное восхищение, он закончил инвентаризацию и отправился во внутренний двор Чаояна.

Во внутреннем дворе Чаояна тоже царило оживление — подготовка шла полным ходом, суета стояла весёлая и вдохновенная. Швеи